Чтение онлайн

Евгений рявкнул:

– Не «куда», а как! Ночевать я буду на полу под нарами, а питаться не со всеми за обеденным столом, а у параши из самой грязной миски. И звать меня будут не Женька, а Машка. Ты вот что, – не давая матери опомниться, продолжил экс-мажор, – переведи в наш ларёк миллион рублей. Реквизиты я тебе сброшу на мобильный.

– Женя, – голос Веры Павловны задрожал, она всхлипнула. – Да где же я возьму эти деньги?! Ведь у меня ничего нет!

– Где хочешь! – осадил её сынок. – Займи, возьми кредит, укради в конце концов!..

И связь прервалась.

* * *

„.Деньги в тюремный ларёк не поступили ни на третий день, ни на двадцать третий.

ЛЕХА СТРУГАЧЁВ И КОРРУПЦИЯ

Алексей Стругачёв (в обиходе для друзей Лёха), добродушный круглолицый блондин, до пенсии слесарил на местном заводе. И сам лично с коррупцией не сталкивался. Знал о ней лишь из теле и радиопередач. Смотрел и слушал, как за миллиардные взятки арестовывают мэров, губернаторов, депутатов, министров, полковников и генералов МВД и ФСБ и возмущался: «Что делают суки! Что делают! Андропова на них нет!»…

И встречая соседа Василия Михайловича Капканова, до пенсии служившего в прокуратуре, одолевал его одним и тем же вопросом:

– Михалыч, как ты на все это смотришь?

– А чего ты, Алексей, хочешь? Погляди, сколько заседает в Госдуме певцов, артистов, спортсменов и всякой прочей непрофессиональной публики!.. В Совфеде уже арестовывают сенаторов прямо во время заседаний. Коррупция сейчас как лесной верховой пожар! Впрочем, и низовой тоже…

– Расстреливать надо, как в Китае! – взрывался Лёха. – Или как в США: оплот мировой демократии, а в половине штатов – смертная казнь!

– Ты хочешь, чтобы наши депутаты и сенаторы приняли такой закон? – улыбался Капканов. – Да они против коррупции, что лошади против овса! Вот главный следак несколько лет настаивает, чтобы парламент принял закон о конфискации имущества у осужденных коррупционеров и их хорошо живущих на свободе родственников. Но депутаты не слышат его. Зачем им ронять топор на собственную ногу?..

Отведя душу в очередном разговоре с Михалычем, Лёха шел домой, радуясь, что сам с коррупцией не соприкасался. Как вдруг все изменилось, и он попал в ее железные тиски.

* * *

Глухой февральской ночью в Малаховке случился пожар. У старой бабки Меланьи Стругачёвой сгорел дом. Погибла и сама стругачиха. Загорелось в четыре утра. Пока заметили, пока до района дозвонились, пожарка приехала уже к пепелищу. В суматохе не сразу хватились старухи, а когда стали разгребать головёш- ки, наткнулись на обуглившееся тело.

В деревне давно замечали, что стругачиха стала выживать из ума. В магазин придет и забудет зачем. А то в два часа ночи печь начнет топить. Обсуждая ее странности, селяне сочувствовали: поживём с её – такими же станем. Недавно старушке стукнуло 90 лет. Печка ее и сгубила. Сосед напротив сказал, что видел, как у Меланьи ночью топилась голландка.

Детей у старухи было трое – два сына и дочь. Старший, живший на другом конце деревни, отравился паленой водкой и отдал богу душу лет десять назад. Другой, Алексей, жил в райцентре, изредка навещал мать. А дочка жила своей семьей в Забайкалье и за все время только раз приезжала на родину. Жаловалась, что дорого: только на билеты надо пятьдесят тысяч… Она и на похороны материных косточек не прилетела: позвонила, что с самолетами какая-то напряжёнка.

После пожарно-похоронной канители Алексей пришел в сельскую администрацию. Она располагалась в двухэтажной конторе разорившегося колхоза. Глава сельской администрации Николай Шутов, бывший главный инженер хозяйства, посочувствовал Лёхе:

– Знаю про ваше горе, соболезную. Какие еще проблемы?

Алексей помял в руках снятую шапку:

– Да вот, вышел на пенсию, хочу перебраться жить в деревню.

– Я так понял, строиться будешь?

– Да, на этом же месте.

– Хорошее дело, хоть и хлопотное. – Шутов пододвинул к себе серую папку с бумагами. – Ты вот что: оформляй наследство и прочие бумаги. Лес мы тебе выделим, сто пятьдесят кубов.

Глава открыл папку и заглянул в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Спустя полгода, оформив наследство, Алексей снова пришел в сельсовет. Шутов, выслушав, сказал:

– Тебе надо разрешение на строительство получить. Его выдает архитектура. Обращайся туда. А по лесу мы уже все решили – в лесхозе тебе укажут делянку.

В райадминистрации Лёха написал заявление с нарисованным от руки планом будущего дома. Поинтересовался, когда можно придти за разрешением:

– Все заявления мы рассматриваем в течение тридцати дней. – сказал представительного вида мужчина.

– А что так долго?

– Так требует закон. – И добавил: – Федеральный.

Алексей удивленно посмотрел на чиновника:

– Так я же на месте своего сгоревшего дом поставлю! Какое тут еще разрешение?!

Чиновник, поправив галстук, взглянул на назойливого посетителя и пошутил:

– Гуляй, Леха, а то будет плохо!

И засмеялся своему удачному каламбуру.

Стругачёв выждал указанный срок и, не получив ответа, снова пошёл в райадминистрацию. За прошедший месяц он не терял времени зря. Смотался в лесхоз, оформил документы на лес, посмотрел делянку, откуда ему предстояло вывозить кругляк. Вобщем, не раз пришлось мотаться на своем стареньком «москвиче» из райцентра в деревню и обратно.

В администрации тот же чиновник, он как раз выходил из кабинета, встретил Лёху неприветливо:

– Ты чего тут шастаешь, мужик? Делать тебе больше нечего?!

– Так я за разрешением, месяц прошёл.

– С чего ты взял?

– Ну как же? Я был у вас в прошлом месяце двадцатого числа, и сегодня двадцатое.

– Мы что, в пожарном порядке рассматривать твое заявление должны? Нам дается три дня на регистрацию… Так что срок еще не наступил. Иди и жди ответа почтой!

И пошел, не торопясь, по длинному коридору, устланному красной, выцветшей от времени, дорожке. Пройдя несколько шагов и видя, что Лёха растерянно стоит на месте, спросил: