Чтение онлайн

— Эта ферма принадлежит моему отцу! — сказал Роланд, а потом сообразил, что сказал это вслух.

Послышалось два тихих, но странно громких щелчка, когда Тиффани поставила лопатки для масла и обернулась.

— С твоей стороны было очень смело сказать что-то подобное, — сказала она. — Но надеюсь, сейчас, когда у тебя было время подумать, ты очень сожалеешь, об этом?

Роланд, который зажмурился от страха, кивнул.

— Хорошо, — сказала Тиффани. — Сегодня я делаю сыр. Завтра я могу сделать что-то еще. Некоторое время меня здесь, возможно, не будет, и ты задашься вопросом: где она? Но часть меня всегда будет здесь, всегда. Я всегда буду думать об этом месте. Оно всегда будет у меня перед глазами. И я вернусь. Теперь уходи!

Он повернулся и побежал. После того, как его шаги замерли, Тиффани сказала:

— Ладно, кто там?

— Это я, хозяйка. Не-столь-же-большой-как-Средний-Джок-но-больше-чем-Мелкий-Джок-Джок, хозяйка, — пиксти появился из-за ведра и добавил. — Всяко-Граб сказал, что мы пока должны присмотрешь за тобой маленько, и передашь тебе большой спасиб.

«Это все еще похоже на волшебство, даже если знаешь, как это сделано», — подумала Тиффани.

— Тогда следите за мной только в маслодельне, — сказала Тиффани. — Никакого шпионажа!

— Ну что ты, хозяйка! — нервно воскликнул Не-столь-же-большой-как-Средний-Джок-но-больше-чем-Мелкий-Джок-Джок, потом он усмехнулся: — Фион собирается пойтишь прочь, чтоб быть кельдой в клане Медной Горы, — сказал он. — Она просишь, чтоб я пошел с ней, как бездомный!

— Поздравляю!

— Да, и Уильям говорит, что у меня прекрасно получится, если я возьмусь за мышедуй, — сказал пиксти. — И… э…

— Да? — спросила Тиффани.

— Э… Хэмиш говорит, что в клане Длинного Озера есть девчонка, которая хочет стать кельдой… э… это прекрасный клан, откуда она… э… — от неловкости пиксти стал фиолетовым, как фиалка.

— Хорошо, — сказала Тиффани. — На месте Всяко-Граба я немедленно пригласила бы ее к себе.

— Ты не возражашь? — сказал Не-столь-же-большой-как-Средний-Джок-но-больше-чем-Мелкий-Джок-Джок с надеждой.

— Нисколько, — ответила Тиффани.

Она сделала немного, она должна была признаться себе, но и это немногое надо было убрать на дальнюю полку в ее голове.

— Круто! — воскликнул пиксти. — Парни немного волновались, ты знашь. Я побежал, скажу им, — Он понизил голос. — А ты не хошь, чтоб я догнал ту брюкву с ножками, что щас ушла, и опять навернушь его с лошади?

— Нет! — поспешно ответила Тиффани. — Нет. Не надо. Нет, — она взяла лопатки для масла. — Предоставь это мне, — добавила она, улыбаясь. — Ты можешь предоставить мне все.

Когда она снова осталась одна, она закончила масло… пата-пата-пат…

Она остановилась, поставила лопатки и кончиком чистого пальца нарисовала линию на поверхности и другую — кривую, слегка касающуюся первой так, чтобы это было похоже на волну. Она нарисовала третью линию — прямую под теми двумя, которая обозначала Мел.

Земля Под Волной.

Тиффани опять быстро пригладила масло и взяла печать, сделанную вчера— она аккуратно вырезала ее на куске яблоневой дощечки, которую дал ей плотник господин Блок.

Она отпечатала ее на масле и аккуратно сняла.

Там, блестя на жирной масляной поверхности, была горбатая луна и летящая на помеле ведьма.

Она снова улыбнулась, и это была улыбка Бабули Болит. Однажды все изменится.

Надо начинать с малого, как дубы.

Потом она сделала сыр.

…в маслодельне, на ферме и прилегающих полях и рядом с холмистой местностью, спящей под горячим солнцем разгара лета, по которой движутся отары овец, дрейфующие по короткой траве как облака по зеленому небу, а тут и там со скоростью кометы проносятся овчарки. Повсюду на все времена пустошь без конца и края.

Картина, которую рассматривает Тиффани в начале книги, действительно существует. Она называется «Взмах сказочного лесоруба» Ричарда Дадда. Полотно находится в галерее Тейт в Лондоне. Картина приблизительно 15х21 дюйм. Написана в середине девятнадцатого века. Художник писал ее девять лет. Я не могу думать о более известной «волшебной» живописи. Она действительно очень странная, так и пышет летним зноем. Вот что известно о Ричарде Дадде: он сошел с ума, убил своего отца, был заперт в сумасшедший дом на всю оставшуюся жизнь и написал фантастическую картину. Грубо, конечно, но это ужасный итого жизни профессионального и талантливого художника, которого поразил серьезный душевный недуг.

Нак Мак Фиглы не появляются нигде в живописи, но я предполагаю, что любой из них был бы вымаран за то, что сделал неприличный жест. Они на такое способны.

О, и традиция хоронить пастуха с куском необработанной шкуры на груди тоже верна. Даже боги понимают, что пастух не может пренебречь овцами. Бог, который этого не понимает, не достоин веры в него.

Нет такого слова «светолдень», но было бы хорошо, если бы было.