Чтение онлайн

— Куда ранили-то? — нетерпеливо оборвала я его, оглядывая раны. Они не были глубокими или серьёзными и уже почти затянулись.

— Спина, — прошептал он.

— Тебе что, раньше не сказать было? — Я приподняла его, стянула куртку и рубашку и перевернула на живот. — ДЕМОН!!! — помимо воли вырвалось у меня. Во всю спину шёл глубокий порез. Он уже не кровоточил, но и заживать не собирался. Своими силами не залечить — нужен маг.

Видимо, последнюю мысль я высказала в слух, потому как дроу хмыкнул и произнёс:

— Я б залечил, да только сил не хватит, ещё хуже бы сделал, — вот демон! И правда! Такие заклинания нельзя делать слабыми, а то ещё хуже будет. Стоп! А что если….

— Создавай заклинание на руках, — велела я ему.

— Что?

— Каркас, говорю, создавай! У меня хватит энергии его напитать! Шевелись!

Дроу недоумённо покосился на меня, но всё-таки послушался. Через несколько минут между его пальцами светились тонкие нити заклинания. Я аккуратно поставила свои пальцы на места его и стала медленно направлять силу в нити. Те стали наливаться краской, некоторые порвались, некоторые перестроились, но все стали толще мощнее. Я с опаской покосилась на эльфа.

А что если заклинание поменялось? Он же ведь умереть может! Да ладно!

Махнула я, наконец, рукой.

Если что, скажу, что так и было.

Добрая ты!

А я по жизни такая.

Я растянула заклинание на весь порез и стряхнула его с рук. Стоило нитям дотронуться до кожи, как дроу взвыл, заглушая даже гром, и обмяк. А порез стал медленно затягиваться. Я с ужасом проверила пульс и вздохнула с облегчением — жив! Просто в обмороке — и пошла устраиваться сама.

Я развела костёр и села ждать у моря погоды. Дроу спал, изредка вздрагивая от слишком громких раскатов. Гроза и не думала стихать, ветер выл, изредка полянку освещали молнии, по куполу текли ручьи дождя. От нечего делать я достала из седельной сумки Беса лэру и тихо запела:

Не стоит плакать, если вышел срок,

Нет времени на крики и причуды.

В какой-то миг бесценен даже вздох,

И каждый вздох — значительное чудо.

Не надо огорчаться, коль уйдешь —

Судьба любому век давно отмерит.

Здесь важно — правду скажешь или ложь,

В последний раз отринешь иль поверишь?

Нет смысла говорить по пустякам,

Стараясь отыграться за Межмирье.

Ведь если нужен в жизни — сор и хлам,

То там они останутся отныне.

Слова вылетали спокойно, я позволила песне меня увлечь, чтобы хоть немного успокоиться и подумать, только мысли были какие-то странные. Я не должна здесь быть. Ну, помогла ему — молодец, возьми с полки пирожок, протри тряпочкой и положи обратно. Но сидеть-то здесь зачем?..

Я многое хотела бы сказать,

К плечу прижаться и вздохнуть украдкой.

Но иногда неплохо промолчать… [3]

— Почему ты ещё здесь? — словно мои мысли прочитал. Струны обиженно тренькнули, издав страдальческое «БЛЯММММ». Я выругалась про себя.

Дроу привстал на одеяле и посмотрел на меня поверх костра. Снова вспышка и гром, мне показалось, или они стали сильнее?

— Вот почему, — ответила я, убирая лэру в мою супер-сумку, потеплее закуталась в одеяло и уставилась на огонь. Он стал одеваться, но я чувствовала на себе его осуждающий взгляд.

— Что? — раздражённо спросила я, подняв глаза на него.

— Ты здесь теряешь время, вместо того, чтобы добираться до Слезы, — сказал и кинул мне одеяло. Я поймала и, встав, с остервенением стала запихивать его в сумку, висящую на Бесе.

— Извини, что спасла тебе жизнь, — сказала я, оборачиваясь. — Я бы с удовольствием ехала дальше, но, понимаешь ли, там буря, — и, словно подтверждая мои слова, вновь грянул гром, — а по лесу в бурю я шастать не собираюсь. И вообще, я могла бы наплевать на тот сон, но я не наплевала. Я не знаю, куда подевалось моё безразличие, которое был со мною всю мою сознательную жизнь, но я что-то в последнее время его не замечаю. Может, я покажусь излишне циничной, но последние десять лет, за мной никто не гонялся, никто не хотел меня убить, и мне это нравилось, а теперь по моим следам идут те, кому нужна я. Я понимаю, что нужно их опередить, но зачем? Ради мира? А зачем это, если этот мир, ничего не сделал ради меня?

— Тебе жить в этом мире и не только тебе.

— А если я не хочу в нём жить? Вот где собака зарыта. За эти десять лет я побывала во многих злачных местах, откуда не возвращаются, но я жива. Я даже оружия с собой не носила, не считая двух кинжалов, но я жива.

— Ты хочешь сказать, что не кому тебя убить? — холодно процедил он, в упор глядя на меня.

Снова вспышка молнии и глухой раскат грома.

— Можно сказать и так. Не нашлось ещё такого дурака, который бы связался с бывшей ищейкой.

— Считай, что ты его нашла. Ну что, попробуешь умереть? — спросил он, вытягивая клинки и отходя на другой край поляны. Я посмотрела на него и, сняв ножны, встала напротив, скрестив клинки и слегка склонив голову в намёке на поклон. Он усмехнулся, сверкнув белыми клыками, и сделал то же самое. Мы стояли и ждали сигнала, наши сердца стали биться в унисон, звук дождя и треск костра отдалились, ушли за невидимую черту, осталось только биение наших сердец.

Молния озарила наши застывшие фигуры, а потом прокатился раскат грома такой силы, что земля содрогнулась. И мы одновременно бросились навстречу друг другу, вливаясь в хоровод теней от костра и вспышек небесных молний.

Гроза дошла до своего апогея. Молнии сверкали одна за другой, гром гремел, не переставая, костёр почти потух, по поляне прыгали тени, а в воздухе летали мечи, скрещиваясь, расходясь, высекая искры. Мы оба дрались с каким-то особым остервенением, будто оба хотели и выиграть, и проиграть. Бешеный ритм, ещё хуже, чем был тогда в пещере. Хрустальный звон ударов, заглушающий даже раскаты грома, короткие вспышки молний, лишь на мгновение озаряющие наши лица. Я видела всё это словно со стороны и в замедлении. Наблюдала за боем чужими газами. А в памяти всплыли строки: