Чтение онлайн

Но случайный попутчик не увидит в глазах моих грусть,

Потому как не плакать тебе обещала.

И всё так же трещит костёр,

И всё также с неба льётся вода,

И всё тот же вокруг простор,

Только нет рядом тебя.

У костра сидит менестрель,

И легко по струнам порхает рука,

И всё равно, что вокруг — дождь иль метель,

Ведь и целого мира мало, если в нём нет тебя.

Я скитаюсь по миру

С песней на устах.

И пока не отнимешь лэру,

Не увидишь в глазах моих страх.

Весна сменяется летом,

А осень зимой и весной,

И где бы сейчас ты не был,

Прошу, спой эту песню со мной.

Пусть пролетит она через мир,

И мой голос догонит тебя,

И услышишь ты: "Подожди!

Одну не оставляй меня!"

И, может быть, я тебя догоню,

И, может быть, мы поедем с тобой,

И если даже ты стоишь на краю —

Я прыгну вслед за тобой…

Но, прошу, не прыгай один.

Прошу, лишь дождись меня.

Но пред глазами из сотен картин

Встаёт лишь одна — я на краю без тебя…

И снова дорога за горизонт,

И снова весь мир под ногами,

И снова я одна иду вперёд,

И снова судьба подшутила над нами… [10]

Только после этого я легла спать, а сосущая пустота внутри меня немного утихомирилась….

Ой, как голова болииит! Ужас! Мама, роди меня обратно!

А, проснулась, спящая красавица!

Что ты на меня окрысился с самого начала? Знаешь, как в детской сказке — ты сначала, мать, меня накорми, напои, в баньке выпари, спать уложи, а потом допрос устраивай! Лучше бы рассказал, что случилось, а то что-то с головой у меня не в порядке.

У тебя с детства с головой не в порядке!

Не ори.

Хочу и ору! Да ты в такую сказку попала, чтоб тебя…………….!!!

Так! Если даже ты меня матом кроешь, то что-то серьёзное точно стряслось, а, судя по крепости выражений, это что-то стряслось со мной?

Какая ты догадливая! В яблочко!

Давай!

Что давай?!

Рассказывай! И возьми себя в руки. Хватит визжать.

Что тут рассказывать, когда сам ничего толком не знаю! Кое-кто изволил почивать!

Я не специально!

Да знаю! По головке тебя погладили, вот и болит она!

Нехило погладили!

Скажи спасибо, что жива осталась! Ну, так вот! Скорее всего, после того, как ты соизволила уснуть, на вас и напали, скрутили, на тебя накинули какое-нибудь заклятье помощнее, так как на тебя слабенькие, да и не только яды в последнее время по известным причинам не действуют, и куда-то отвезли. Сколько времени — не знаю! Какой день — не знаю! Сидим на чём-то твёрдом и холодном, да ещё и сквозняки! Поднимайся, давай с пола! Простынешь ещё!

На меня яды не действуют, а ты говоришь — простынешь, простынешь!

Немного покряхтев и поупиравшись для проформы, я всё-таки встала на дрожащих ногах, держась за выступы в неровной кладке стены. Судя по окружающему меня мраку, затхлости и сквознякам, можно предположить, что я или в склепе, или в подземельях, что более вероятно. В щели массивной дубовой двери пробивался слабый и неровный свет от факелов, которые горели в проходе. Дверь была заперта снаружи. Камера, а что это она и есть, я не сомневалась, была большая, метров пятьдесят. Окон не было, где-то по далёкой стене сбегала вода, рядом с тем местом, где очнулась, я нашла немного соломы, как ни странно свежей. Значит, меня здесь ждали. Круто! Сижу в подземелье не знамо где, не знамо когда, не знамо кем сюда брошена! Где мои пожитки, Бес и Эривейл я тоже не знаю! На мне из одежды только штаны, сапоги и рубаха!

Мать! Сапоги!

Что — сапоги?

Ножи!

Точно!

Только мои надежды не оправдались. Я перетряхнула все сапоги, но ни одной заначки так и не нашла. Ощупывание остальной одежды привело к таким же результатам. Усё! Минэ кирдык!

От нечего делать я ощупала все стены, излазила и исползала на своём брюхе всю камеру вдоль и поперёк, но никаких лазеек не было. Я, вконец измотавшись (есть то хочется!), сползла потихоньку по стене и, подобрав под себя солому, упёрлась лбом в колени. Я просидела так очень долго и, скорее всего, не одни сутки. Наверное, именно сейчас я должна была удариться в панику, рыдать, выть, глотать слёзы, молить бога о спасении, но почему-то мне этого не хотелось. Я просто сидела, а в голове всплыли последние строки песни, которую пели воины, отказавшиеся подчиниться и защищать одну персону:

… Но выбор не велик: или попасть в Ферзи,

Или издохнуть здесь, бессильно воя… [11]

Нельзя отчаиваться. Может ещё дело и выгорит.

Для этого нужно чудо.

Стоило отзвучать в моей голове этой фразе, как дверь открылась, и в камеру влетело что-то. Дверь с ужасным громом захлопнулась вновь, ключ повернулся в замочной скважине. Я напрягла глаза, совершив уже привычную мне трансформацию, и оглядела это так называемое чудо, которое и было мне нужно. А чудом оказался Эривейл. На эльфе, как и на мне, были только штаны, сапоги и рубашка, пропитанная кровью. Скула его была разбита, из уголка рта тянулась полоска уже засыхающей крови, волосы были растрепанные и грязные, да и сам он выглядел не лучшим образом.

На себя посмотри!

Эльф сидел у противоположной стены и усиленно моргал, привыкая к слабому освещению, точнее к отсутствию этого самого освещения. Он в отличие от меня не может резко подстраиваться под обстановку, но я ж всё-таки идеальный воин как-никак, а он обычный эльф….

Слышишь, как звучит? Обычный эльф! Матушка, да это ж мания величия на прогрессирующей стадии — ещё не опасна, но уже неизлечима!

Здрасти — приехали! Опять снова — здорово! Вернулся, родненький!

Я вообще-то никуда не уходил!

Знаешь, просто было так тихо, вот я и подумала, что тебя нет!

Не дождётесь!

Да я уж поняла.

— Тремс? — раздался со стороны эльфа слабый голос.

— Интересно, как это ты догадался? — помимо воли съязвила я.

— У тебя глаза светятся и зрачки вертикальные, — в его голосе было столько удивления. Он и не заметил моих выпадов.

— Да что ты говоришь? — беззлобно откликнулась я и, подойдя к эльфу, села перед ним на корточки.

Так, помимо вышеперечисленных увечий у него обнаружился подбитый глаз, сквозь дыру в рубахе был виден затянувшийся свежий порез и синяк в полруки. На косточках пальцев кожа была ободрана, губы потрескались, а само лицо изрядно осунулось. Красавец, да и только!