Волокдарм
Шрифт:
Джон в ответ только кивнул головой.
Юрий Владимирович Бородин, министр обороны Российской федерации, довольно-таки полный и маленький мужчина, которому давно уже перевалило за пятьдесят, и который последним своим волосам помахал ручкой еще несколько лет назад, спал в своей кровати, когда раздался звонок.
Дз-и-и-нь
Не открывая глаз, он рукой инстинктивно потянулся к тумбочке, стоявшей рядом с его кроватью, пытаясь выключить будильник. Но ничего не найдя там, он вспомнил, что сегодня вроде бы ему спешить некуда. И повернувшись на другой бок, он поправил подушку и снова попытался заснуть.
Дз-и-и-нь
Повторился звонок.
– Что за ерунда? – пробормотал он, наконец-то поняв, что это был звук его дверного звонка. И приподнявшись на локтях, он посмотрел в окно, за которым начинало только светать. – Странно, – подумал он. И начал вспоминать, кто же к нему может сегодня прийти, особенно так рано, и через несколько секунд решив, что вроде бы некому он махнул рукой. – Наверное, сниться, – и попытался снова заснуть.
Дз-и-и-и-нь
Еще громче и продолжительней раздался дверной звонок.
– Все, меня достали, – проворчал он. – Пойду и разберусь с навязчивыми гостями, как их только пропустил консьерж, я ж вчера его предупредил, что меня не для кого нет дома, – с этими словами он встал с кровати, надел на ноги тапочки, которые несколько лет назад ему на день рождения подарила его младшенькая дочка, учившаяся сейчас в Англии. И протирая заплывшие спросонья глаза, пошел открывать дверь.
Дз-и-и-и-и-нь
Еще раз позвонили в дверь, когда он уже заканчивал открывать замок.
– Вы что не можете подождать несколько секунд?! – прокричал он, открывая дверь.
На пороге стоял молодой высокий мужчина лет тридцати, одетый в коричневую дубленку и черную кожаную бейсболку.
– Ты кто? – удивился Бородин, так как он абсолютно не знал стоящего перед ним парня.
– Вы, Юрий Владимирович Бородин? – спросил гость и, не смотря на возражение хозяина, прошел в квартиру.
– Да, – пятившись, ответил Бородин, удивляясь наглости гостя. – А ты кто?
– Зовите меня Эндрю, – ответил гость, снимая бейсболку. – Почему вы не пригласите меня войти?
– А что, надо? – удивился Бородин. – И тем более ты и так уже вошел, и если ты не скажешь, что тебе от меня нужно в течение одной минуты, то я буду вынужден вызвать охрану, которая вас не только вышвырнет на улицу, но и объяснит, что не хорошо будить пожилых людей по утрам.
Он подошел к стоящему возле входной двери столику, на котором стоял телефон, и, сняв трубку, начал набирать номер. Гость продолжал молча стоять возле двери, теребя в руках бейсболку.
– Ну, я жду, – сказал Бородин, набирая последнюю цифру телефонного номера.
– Я по поводу вашей внучки Леси Ахатовой, – сказал Эндрю.
– Юрий Владимирович, что-нибудь случилось? – раздался голос из телефонной трубки, которую Бородин продолжал держать в руках.
– Погоди, – ответил в нее Бородин и опустил ее в низ. – Так что ты о ней знаешь? – спросил он уже у гостя.
– Положите трубку, и пойдемте, поговорим в комнату? – предложил гость.
– Ну, хорошо, – согласился Бородин. И сказав в трубку, что все нормально положил ее на место.
После чего он помог гостю раздеться, и они прошли в гостиную.
Это была довольно таки большая и просторная комната, в которой Бородин любил встречать гостей, хотя их в последнее время было не так уж много. Это раньше чуть ли ни каждый день у него были дружеские посиделки, часто продолжавшиеся до утра. Раньше… Еще до той трагически нелепой авиакатастрофы, которая унесла жизнь Людмилы, его жена. А сейчас… сейчас гостей было не так уж и много, а если честно то почти никого, да он и сам не хотел, чтобы к нему сюда приходили. (К старости он полюбил тишину и покой.). Он по-настоящему был рад только своей старшей дочке и ее девочке его внучке, которые иногда по выходным баловали его своим приходом. Он очень любил играть с внучкой, которой недавно исполнилось только пять лет. Да еще был рад младшенькой дочке, которая сейчас училась в Англии на модельера и иногда приезжала на каникулы. Мебель в комнате была современная, и очень удобная, сделанная по его заказу (мода на антикварные вещи прошла как-то мимо него стороной).
После того как они сели на кресла стоящие около журнального столика, Бородин спросил у своего посетителя:
– Что ты знаешь о Лесе?
– Можно для начала принести мне воду с сахаром, а то путь к вам оказался очень долгим и мне надо промочить горло, – попросил Эндрю. – А потом мы продолжим разговор.
– Воду с сахаром, – удивился Бородин странной просьбе гостя. – А тебе воду с сахаром отдельно или вместе?
– Налейте стакан воды, насыпьте туда четыре чайных ложки сахара, и размешайте, – уточнил Эндрю.
– Хорошо, сейчас принесу.
Бородин вышел из комнаты и через несколько минут вернулся, неся стакан сладкой воды.
Эндрю с жадностью выхватил стакан у него из рук, и одним глотком осушил его до дна, после чего передал стакан обратно Бородину, а тот поставил его на журнальный столик.
– Спасибо, вы сделали все, как нужно, – поблагодарил Эндрю Бородина.
– И так продолжим наш разговор, – Бородин сел на кресло. – Что ты хочешь сказать мне о моей внучке?
– Вы, скорее всего, еще не знаете, но ваши дочка и внучка попали вчера поздно вечером в автокатастрофу.
– Как… – лицо Бородина побледнело, он подошел к шкафу. Взял оттуда пачку сигарет, хотя вот уже как два месяца бросил курить, и держал эту пачку, так, по привычке. Трясущимися руками достал сигарету и закурил. – Что? Что случилось? – сдавленным голосом спросил он, садясь на кресло.
– Вчера около двенадцати часов вечера их машину нашли разбитой. Пока не известно, по какой причине, но Маша не справилась с управлением. Их машину развернуло, и они врезались в дерево. И так как основной удар пришелся на переднее место соседнее с водительским, то ваша дочь отделалась легко, ей наложили на голову несколько швов, и через несколько дней выпишут домой. А вот Леся, которая сидела на переднем сидении рядом с мамой, находится при смерти, и если честно, то хотя врачи и делают все от них возможное и даже больше, но они уже не верят в то, что ее можно спасти.