Чтение онлайн

Неистовая фантазия, воображающих сюжеты, зануд. Потому что я без ума от твоего не-знаю-каким-способом-созданного свитера (и так ли положено называть), который настолько уютно смотрится в приглушённом свете театральной лампы, что фанатичность сцены подменяет мне любые бестолковые вкусовые предпочтения – размечтавшись в венской меланхолии, я ощущаю истинное человеческое тепло. Когда присутствие важнее отношения, а само отношение бессильно за фактом присутствия. Эти зелёные миниатюры чередуются одна за другой, лица мелькают в грубом тоне равнодушия, зрачок тянется куда-то правее – и только ты, непостижимая частичка тайного восторга, рядом, смотришь на аналогичное безобразие. Мы разные – как неподкупный судья вынесешь приговор, но я хотел бы взглянуть твоими глазами на весь тот уличённый в несогласии театр, вход в который для меня закрыт.

Как странно, когда ложишься спать и тоскуешь по людям. Наверное, при условии нашей жизни в участливом мире человек никогда бы не остался один. У него всегда в сердце хранилась бы маленькая планета тех людей, которых он любит. Он не ломал бы себе голову над тем, на что завтра приобрести еды и как расплатиться за жильё. Несмотря на яркие рекламные плакаты, громкие возгласы в прямом эфире, отфильтрованные фото и лицемерные собрания у стойки бара – человек одинок, и плохо, что всё понимает и предпочитает питаться иллюзией, пока рентабельность формирует баланс его существования.

Я ещё вспоминаю перед сном: шестьдесят минут полной свободы, когда блики автомобильных фар режут мне сонную близорукость, а отец продолжает сквозь дорожную тьму направлять автобус; помню те калорийные и очень вкусные печенья, которые мы делали вместе с мамой из мягкого теста – обязательно так, чтобы получались кривые фигурки транспорта или животных; я помню, как читал по нескольку книг за день, а потом пересказывал слово в слово всем своим родным людям. Я также помню те быстротечные кадры из детства, что восстанавливали мою память, когда мне захотелось написать тебе письмо.

Письмо к А.

Вообще-то я хотел написать стихотворение. Подобный способ изложения мысли ограничен талантом, поэтому я решил отправить письмо. Да и потом, рифмованных строк, связанных с тобой, написано в избытке. Не помню, упоминал я об этом или нет. Не важно. Потому что всё это большой пустяк. Просто слова.

Написать письмо – о чём же сказать? Так, чтобы оно не оказалось бесполезным либо непонятым, а что ещё хуже – скучным.

Расскажу тебе несколько историй из своей жизни. Вряд ли они поучительны, но определённый смысл в них есть, так как эти моменты из жизни я помню лучше всего.

Мне было около десяти лет. Летние каникулы, как и прочие бездельники, я ждал с нетерпением. Каждую вторую неделю месяца мы вдвоём с бабушкой ездили в загородный дом, в деревню. Сельское хозяйство, огромный огород, несколько сараев и флигелей, много работы и бегающих по двору животных.

В километре от дома была река. Она всегда поднималась летом, ближе к августу, затапливая близлежащие участки. Как правило, с одной её стороны формировалось болото из-за грунтованной дороги и огромного скопления мусора, ила, торфа. Так что, если хорошенько вступить в эту массу, можно было там и остаться. На другом берегу было сильное течение и более-менее пригодная для купания вода.

Жарким днём я пошёл гулять по деревне (точно не помню, был ли он таким). И остановился возле берега вышеуказанного болота. Я очень расстроился, так как мост был затоплен, и на другую сторону невозможно было перейти. Разве что идти в обход, но это далеко.

На другом берегу я видел (да-да, зрение тогда ещё позволяло) знакомого мальчика, который, как мне сначала показалось, купался. Но при этом с очень резкими движениями. Он тонул. Когда человек тонет, это заметно и не требует длительного анализа. Панические движения, глухие звуки и размытый образ. В общем, борьба за жизнь.

Ближайший дом был в полукилометре от меня, поэтому звать на помощь было бы глупо. Передо мной метровый слой грязи, за ним – река, где мой одногодка, скорей всего, с полными воды лёгкими, готовился распрощаться с воздухом и солнечным светом. Глубина реки была больше двух метров, что неподвластно третьекласснику.

В тот момент я понял, что является самым худшим в жизни – бессилие. Чувство собственной бесполезности, абсолютной беспомощности. В жизни любого человека бывают трудности, разочарования, боль и горе. Рано или поздно всё это останется только в памяти. Но перед лицом простого человеческого бессилия ничто не имеет значения, никакие обстоятельства или преграды.

Я ничего лучше не придумал, как взять, и выкрикнуть его имя. Он просто услышал его и перестал барахтаться в воде, пытаясь взглядом найти на берегу того, кто произнёс его имя. Потом я кричал что-то вроде советов лечь на спину или двумя руками загребать воду под себя. Каким-то образом он выбрался, ещё долго кашляя на песке речной водой.

Пару раз мы слонялись вместе по деревне, смеясь друг с друга, а потом я уехал. Несколько раз возвращался летом и пару раз зимой, пока родители и вовсе не продали участок. С тех пор я его не видел и вообще я практически ничего о нём не знал. Только лишь то, что он любил играть в футбол. Ну и плохо плавал.

Вторая история случилась, когда мне было около двенадцати.

Был летний знойный вечер, когда в комнате не хватает свежего воздуха и мозги, кажется, набекрень. Я в очередной раз поссорился с отцом. В то время он сильно пил, и этот день не был исключением. Алкоголь делает из людей не то, что обезьян, – пресмыкающихся, тварей, содрогающихся амёб. С большим желанием можно отыскать доказательства в пользу животного мира. Будучи пьяным, отец делал много плохих вещей, за которые, как и остальные люди, заплатил свою цену.

В тот вечер он был совершенно другим человеком. Я его не знал. Будто чужой ворвался в мой дом и единственное, что мне нужно делать – защитить родные стены. Были скандалы, драки и прочее, и к поздней ночи я не мог заснуть, потому что мысли в голове никак не удавалось унять.

Отец уже давно уснул. Мама тоже. Я лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в окно. Сквозь пыльные жалюзи виднелись проблески от звёзд. Мне захотелось взглянуть на луну, но её на небе не оказалось. Вид был ограничен. Я лёг обратно, закрыв жалюзи и надеясь всё-таки уснуть.