Чтение онлайн

Трайче побродил вокруг дома и наконец отыскал лопату. Вместе с матерью он отгрёб в сторону жирную чёрную золу и принялся копать утрамбованную глинистую землю. По счастью, он напал именно на то самое место, где они зарыли вещи. Из-под земли показались доски.

— Ну вот и всё… — с облегчением вздохнула мать.

— Значит, вещи наши уцелели, — добавил Трайче.

На досках лежал такой плотный слой земли, что огонь так и не добрался до них.

— Танейца, Танейца! — вдруг окликнул её кто-то со двора.

Трайче и мать выбежали из дома. Во дворе стоял Евто и улыбался. Увидев Танейцу, он вскинул вверх брови, насмешливо прищурился и прикрикнул на неё:

— Ну что опустила руки?

— Да пойми же, сосед…

— Брось хныкать! — прервал он её. — Всё обошлось благополучно. Главное, уцелела у нас голова на плечах, а коли так, скоро построим новые дома. Нам не впервой.

— Эх, Евто, твоими бы устами мёд пить… — вздохнула мать.

— Пусть Трайче забирает Дорчо и идёт с нами в лес, — продолжал Евто, не обращая внимания на вздохи матери. — Там будем валить лес для будущих домов.

— Что ж, если надо, пусть едет, — тихо промолвила мать.

Трайче взял топор, отвязал Дорчо и вместе с Евто двинулся к лесу.

А тем временем со всех сторон в Мацково спешили мужчины, женщины, дети — словом, все, кто прятался вчера от немцев. Вернувшись на родное пепелище, они разгребали золу, расшвыривали полуобгоревшие брёвна, отыскивали уцелевшие вещи, вытаскивали из груды всё ещё дымящихся углей разные металлические предметы: лопаты, мотыги, кирки, цепи, таганы…

Некоторые крестьяне прямо на плечах, а другие на волах тащили в деревню брёвна и балки. На полях лежала в снопах скошенная рожь. Крестьяне цепами обмолачивали её, собирали зерно, а солому приберегали для будущих крыш.

Все работали дружно, весело, охотно помогая друг другу. Казалось, будто чья-то невидимая, но могучая рука крепко держала их вместе, сплачивая воедино…

От деревни мало что уцелело — всего лишь несколько домов. Поэтому крестьян размещали по старым загонам, разбросанным по зелёным отрогам величавого Караормана. Скотину угоняли в горы или к долинам холмов, а на ночь собирали в отары.

Жизнь, хотя и тяжёлая, шла своим чередом…

Пока Трайче и Евто добирались до Веляновой поляны, солнце поднялось уже высоко. У поляны громоздилась огромная скала, вся изрезанная пещерами. Вообще-то на Караормане было немало других скал и других пещер, но самая большая, самая просторная из них находилась именно в этой скале. Мацковские крестьяне называли её Вещун-скалой.

Солнце начало пригревать…

Путникам стало жарко, на лбу у них выступил пот. Евто сбросил пиджак и выдохнул:

— Ух, устали мы с тобой, Трайче… Но теперь всё позади: вот и скала.

Усевшись на тёплом камне, Трайче поинтересовался:

— Дядя Евто, почему эту каменную глыбу называют Вещун-скалой?

Евто вытащил из кармана кисет с табаком, набил трубку, сунул её в рот и взял в руки огниво, кремень и трут. Потом приложил трут к кремню и ударил по кремню огнивом. Брызнули искры, и трут задымился. Евто поднёс тлеющий трут к трубке, несколько раз глубоко затянулся и, наконец, раскурил её. Затем, помолчав, стал рассказывать:

— Когда-то, в давние времена, жил на свете один македонский царь. В Охриде у самого Синего озера были у него прекрасные дворцы. Царь очень любил охотиться. И вот как-то раз приехал он в Караорман поохотиться на диких кабанов. Здесь, вот у этой скалы, присел он на минутку, перекусил, попил из родничка прозрачной студёной воды и принялся расхваливать удивительную красоту Караормана. В память об этой охоте приказал он своим людям выбить на скале письмо. Вот потому-то и стали называть ее крестьяне Вещун-скалой… Время шло. Царь давным-давно умер, письмена на скале стёрлись, а само название сохранилось до наших дней. Вот такие-то дела…

Отдохнув, Трайче и Евто встали с камня и пошли вверх. По дороге Евто спросил вдруг у Трайче:

— А ты знаешь, зачем мы сюда идём?

— Конечно, знаю. Валить деревья.

— В этом ты, разумеется, прав, — продолжал Евто. — Но это ещё не всё.

— Не всё? Расскажи! — попросил Трайче.

— Хм… Сегодня утром повстречал меня командир бригады и приказал нам с тобой прийти на склон, что находится над Вещун-скалой.

— Зачем я ему понадобился?

— Он сам тебе скажет зачем, — прищурился Евто.

Потом затянулся трубкой, откашлялся и наконец сообщил Трайче необыкновенную новость:

— Утром собрались мы, крестьяне, все вместе и порешили сообща отстроить тебе дом.

Услыхав об этом, Трайче до того растерялся, что не смог вымолвить и слова…

Вскоре они подошли к скале. Из-за могучих буков на них смотрели стволы двух винтовок.

— Стой!

Трайче и Евто тут же остановились.

— Кто идёт?

— Крестьяне из Мацково. Мы к вашему командиру по вызову, — ответил Евто.

— Пароль!

— Кр ушево! [15]

— Карабин! — отозвался часовой и повёл их на базу.

Они миновали Вещун-скалу и вышли на зелёный склон, где прямо на траве, под высокими буками отдыхали партизаны. Один из них, лежавший в тени густого дерева, встал, одёрнул китель, ладно сидевший на его стройной фигуре, и направился к ним. Это был Планинский. Вслед за командиром к гостям потянулись со всех сторон и другие партизаны.

Оглядев их, Планинский скомандовал: