Волшебные подплечники, Ипатова Наталия Борисовна

Волшебные подплечники

на обложку

Ипатова Наталия Борисовна

Шрифт:

Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сетиПробьется мое своеволье.Меня – видишь кудри беспутные эти?-Земною не сделаешь солью.Дробясь о гранитные ваши колена,Я с каждой волной – воскресаю!Да здравствует пена – веселая пена –Высокая пена морская!Стихотворение Марины Цветаевой

– Почему ступеньки получаются разные? – спросила девочка, оглянувшись.

Хлое снизу бледно улыбнулась.

– Некоторые из них – шедевры. Другие так… вовремя пришедшиеся слова. Главное, подобрать такие, чтобы работали.

Прилипшая к влажной щеке черная прядь была как мазок грязи по лицу. Хлое с трудом переводила дыхание.

– А почему они исчезают?

– Потому что эта дрянь на стенах такого рода, о которой не думать нельзя.

– Я могу помочь?

– Попробуй. Принцип ясен?

– А… ага.

Соланж набрала в грудь воздуха.

– А если у меня рифма будет неправильная, или не сложится размер?

– Неважно. Ты вообще можешь говорить что угодно, лишь бы оно правильно работало. Просто по ритмизированной строке проще…

– Тогда это должно быть просто. Я не думаю, что Септиму там, дома, лучше чем…

– Нет! – заорала Хлое.

Соланж стремительно обернулась: Хлое повисла над пропастью на руках.

– Сумма эмоций! – прохрипела та. – Неправильная.

– Мама любит меня, – выпалила Соланж первое, что на языке вертелось.

Чудная ступенька-скобка появилась над ее головой, но у Соланж не было времени ее оценивать. Она перебралась на шаг выше и оглянулась.

– Подтягивайся, пожалуйста!

Хлое кивнула в знак того, что слышит. Она шептала там что-то, губы ее казались черными, но глаза ее блестели, и виделся вызов в тех глазах.

Если бог нас своим могуществомПосле смерти отправит в рай,Что мне делать с земным имуществом,Если скажет он: выбирай?Мне не надо в раю тоскующей,Чтоб покорно за мною шла,Я бы взял с собой в рай такую же,Что на грешной земле жила,-

Она мучительным усилием согнула одну руку, затем другую. Вздулись жилы.

Злую, ветреную, колючую,Хоть ненадолго, да мою!Ту, что нас на земле помучилаИ не даст нам скучать в раю.В рай, наверно, таких отчаянныхМало кто приведёт с собой,Будут праведники нечаянноТам подглядывать за тобой.

Соланж покрепче зацепилась ногой за ступеньку, на которой стояла, рукой – за ту, что приходилась ей на уровень груди. И начала приседать. Медленно, чтобы быть уверенной. Ниже. Еще ниже. Рука ее сомкнулась на запястье Хлое. А теперь распрямлять колени всею силой, которая есть, и тянуть, тянуть ее вверх, к следующей ступеньке. В руках меньше силы, чем в ногах. Не то, чтобы я была жутко сильная, но я очень хочу и верю, что получится. Хлое дернулась всем телом вверх и схватилась за ее щиколотку.

– Вверх! – приказала она. – Другую ногу вверх. Мне ухватиться не за что, ты тут стоишь.

Хлое все еще висела, последняя ступенька приходилась ей на уровне груди. Еще один рывок, выполненный по тому же сценарию, и Хлое смогла встать на нижнюю ступеньку коленом.

Взял бы в рай с собой расстояния,Чтобы мучиться от разлук,Чтобы помнить при расставанииБоль сведённых на шее рук.Взял бы в рай с собой всё опасности,Чтоб вернее меня ждала,Чтобы глаз своих синей ясностиДома трусу не отдала. Взял бы в рай с собой друга верного,Чтобы было с кем пировать,И врага, чтоб в минуту сквернуюПо земному с ним враждовать.

Вылезем. Вот уже… Хлое подтянулась, утвердившись на ногах, сделала два быстрых вдоха и закончила голосом хриплым от натуги, но звонким от торжества.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,Даже курского соловья,Никакой, самой малой малостиНа земле бы не бросил я.Даже смерть, если б было мыслимо,Я б на землю не отпустил,Всё, что к нам на земле причислено,В рай с собою бы захватил. И за эти земные корысти,Удивлённо меня кляня,Я уверен, что бог бы вскоростиВновь на землю столкнул меня.

Стихотворение Константина Симонова

– А тебя доверху хватит? – осторожно спросила Соланж. Она была потрясена, она никогда не предполагала, что об этом пугале, о смерти, можно писать… и читать!… так вот, чтобы приподнимало.

– Не знаю, – это прозвучало беспечно, как будто Хлое была пьяна. – У меня на черный день много чего припасено.

Чей кормилец, чей поилец,Где пришелся ко двору?Крикнул так, что расступились:– Дайте мне, а то помру!…И пошел, пошел работать,Наступая и грозя,Да как выдумает что-то,Что и высказать нельзя.Словно в праздник на вечеркеПоловицы гнет в избе,Прибаутки, поговоркиСыплет под ноги себе.Подает за штукой штуку:– Эх, жаль, что нету стуку,Эх, друг,Кабы стук,Кабы вдруг – Мощеный круг!Кабы валенки отбросить,Подковаться на каблук,Припечатать так, чтоб сразуКаблуку тому – каюк!Поэма Александра Твардовского «Василий Теркин», глава «Гармонь»

– Эта должна быть мраморная, если я что-то понимаю.

Мраморные ступеньки хороши, чтобы на них стоять, они устойчивы, но вот подтягиваться на них снизу – все ногти сорвешь.

– Я вижу свет, – сказала Соланж. Хлое, скорее всего, не видела, перед ней только клетчатая школьная юбка маячила. Хлое, похоже, иссякала. Голос ее звучал глуше, и новые ступеньки появлялись все реже, и их приходилось пробовать, не все они были надежны. Соланж осознала, что прошло много часов.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11