Волшебный браслет
Шрифт:
А вот что-то интересное – небольшая гусеница.
– Гусеница больше муравья вдвое и еще живая… Да нет, не ее муравей тащит, а она ползет вместе с муравьем, что прицепился сбоку. Так-так! Все ближе и ближе к муравейнику! Не дает ей муравей свернуть с чистой дорожки… Запишем: гусеница… – тихонько бормотал Тимка. – Ага, вот и жучишка какой-то… Черный, с синеватым отливом. Ну, этот, кажется, мертвый, и тащат его два муравья. Интересно, зачем этот муравей несет зеленый лист к муравейнику? Разве муравьи едят листья?… Запишем про лист… Ну, а это вообще непонятное что-то: один муравей тащит другого. А вот еще такая же пара. Может быть, это раненые? Но кто их ранил? Надо посмотреть: куда это тащат муравьев? – не выдержал Тимка. – Может, просто один решил на другом прокатиться… А ну-ка я вас подцеплю пинцетом!
Он ловко ухватил пинцетом сразу двух муравьишек, да так сжал, что те сразу и погибли. Охота за муравьями настроила Тимку на боевой лад, и он принялся уже не наблюдать и записывать, а ловить, отнимать, а то и губить одного муравья за другим. Маленький охотник подобрался к муравейнику и решил было поглядеть, что делается внутри этого холма из хвои и веточек. Вот в руках у Тимки оказался кусок сухой ветки.
Раз!.. Сучок глубоко врезался в мягкий купол муравейника.
Муравьи испуганно забегали.
Раз! Раз!.. Работа спорилась, и скоро в муравейнике зияла глубокая дыра.
…Что-то больно стукнуло Тимку по затылку… Он перестал крутить палку и с опаской огляделся. Никого нет. Только ветка крепкая качается над ним.
«Пожалуй, напрасно я все-таки разрушил муравейник: ничего не увидел – все те же хвоинки кругом, и ничего больше… – сокрушенно вздохнул он. – Хотя ладно, построят новый… Или заделают дырки в этом, вон их сколько, не пересчитаешь!» – рассуждал Тимка.
– А куда ведут дорожки от муравейника? – вслух спросил себя Тимка. – Может, пройти до конца дорожки и посмотреть, что там делают муравьи?
Ему вдруг очень захотелось уйти куда-нибудь подальше от муравейника. Низко наклоняясь, он двинулся вдоль муравьиной дороги между небольших сосенок. Пять, десять, пятнадцать шагов… Муравьиная тропка не исчезает и даже не становится меньше.
Стоп! Прямо перед Тимкой глубокая песчаная яма. Здесь брали песок для строительства, и сюда Тимка уже приходил вместе с папой за хорошим крупным песком для аквариума.
Деловитые муравьишки спешили прямо вниз в яму, не сворачивая ни вправо, ни влево.
«Где же муравьиная дорога? Это становится интересным…» – подумал Тимка и решительно спрыгнул в яму.
Яма была широкая, но не особенно глубокая. Когда Тимка встал на дно, его голова торчала над верхним краем ямы Муравьи бежали теперь прямо перед его глазами, не надо было даже наклоняться, чтобы рассмотреть их. Они даже стали казаться чуть-чуть побольше.
«Как ловко и быстро движутся их шесть лапок! Ого! Какие мощные челюсти вот у этого мураша! Если подставить палец, то он так и перекусит его пополам…» – Тимка даже вздрогнул.
Летний день был в разгаре. Солнечные лучи, горячие и ослепительные на поляне, слабели и чуть-чуть зеленели, когда доходили сюда, в гущу сосновых стволов.
Кругом было так тихо и спокойно, как бывает в послеполуденные часы жаркого дня в середине недели.
«Хорошо бы чего-нибудь поесть, – подумал Тимка и вытащил из кармана огурец. – А теперь поглядим, что понадобилось муравьям в этой яме!»
И Тимка (снова принялся следить за деловой суетой муравьев. Ему пришлось присесть на корточки и заглянуть за песчаный выступ на стенке ямы – туда вела муравьиная дорога, огибая торчащий корень сосны. Здесь тропинка круто поворачивала вниз и ныряла в дырку в песчаной стене.
«Откуда взялся этот муравей с зеленым кусочком листа в правой лапке?» – удивился Тимка.
Муравей-регулировщик стоял на повороте, высоко приподнявшись на задних лапках, помахивал зеленым листом, словно приглашая Тимку двинуться вперед. Тимка без колебаний встал на четвереньки и чуть-чуть продвинулся вперед.
«Странно, все муравьи пропали. Где же они? А нет ли их за этим выступом? Нет никого… – Тимка огляделся. – Да тут, оказывается, яма не кончается: дальше широкий проход, а сквозь него виден яркий свет. Вот это да! Ура! Я, кажется, нашел выход из пещеры к берегу реки! Вот можно будет поиграть с ребятами!» – чуть было не закричал от радости Тимка.
Видневшаяся впереди река казалась совсем близкой. Вот блестит вода, вот чуть покачиваются ветви берез над самым берегом… Тимка двинулся дальше, забыв про муравьев. Но – странное дело! – чем больше он проникал в глубь пещеры, тем дальше отодвигалась река и тем выше и шире становился проход, тем все необычнее становилось вокруг. Свет впереди уже не казался солнечным, он был какой-то голубоватый, мерцающий. Песчаные стенки пещеры стали мягкими и теплыми.
«Пахнет разогретым асфальтом, смешанным с лимоном, или нет, пожалуй, больше резиновыми сапогами и мармеладом», – подумал Тимка.
От этого запаха засвербило в носу. Тело будто покалывали тысячью маленьких иголочек. Ему стало страшно.
– Неужели я успел уйти под землей так далеко? – пробормотал Тимка.
Он споткнулся обо что-то твердое и растянулся. Из глаз его посыпались искры, и в тот же момент незнакомый старческий голос ворчливо прошамкал:
– Не успел поздороваться, а уже искрами кидается!
– Так ведь я же не нарочно, – начал было оправдываться Тимка, но вдруг вспомнил, что он под землей, на мягком, пушистом настиле пещеры, где только что – ну вот секунду назад! – не было ни одной живой души и разговаривать ему вроде бы не с кем. Мурашки пробежали по Тимкиной спине, он не смог пошевелить ни рукой, ни ногой.
А тот же ворчливый шамкающий голос продолжал:
– Ну что же ты лежишь на полу? Или тебе, может быть, нравится лежать на ковре моей Пещеры Приемов? – И совсем уже другим, хвастливым тоном продолжал: – Верно, приятный пол в этой моей пещере?
Тимка проворно вскочил на четвереньки, огляделся. Прямо перед ним стоял невысокий, странно одетый старикашка. Трудно было рассмотреть его подробно, потому что свет шел из-за спины старика. Тимка разглядел только ноги в ярко-зеленых чулках и в красивых желтых деревянных башмаках. Легкий плащ покрывал плечи незнакомца и доходил ему до колен. Плащ был сделан из материала, до удивления похожего на бересту, снятую с середины ствола большой березы: такой же белый и с такими же небольшими черными штришками тут и там.