Волшебный браслет
Шрифт:
– Я человек, а Тимка – мое имя, – наконец-то вставил Тимка словечко.
– Все равно глупые, если могут спутать нас с кротами! – откликнулся второй зверек, вылезая из дупла. – Здравствуй, Тимка, меня зовут Хох.
– Здравствуй, Хох! Почему вы здесь все такие сердитые?
– Здорово живем! Приходишь к нам, начинаешь над нами смеяться, потом не можешь даже узнать, кто мы и чем отличаемся от кротов, а еще спрашиваешь!
– Не буду больше смеяться, только расскажите, пожалуйста: вы всегда живете в дуплах? Да?
– Видал, сколько воды кругом? Видал? Знаешь, на сколько поднимается весной вода? Все наши норы затопило, вот и перебрались сюда, пока вода не уйдет, – миролюбиво объяснил Хох. – Ура! Хохуля! Вода убывает, скоро можно вернуться домой! – закончил он совсем радостно.
– Эй, Хох! А нам, пожалуй, и вправду пора направляться к дому! – вступила в разговор Хохуля. – Пока доберемся, глядишь, и вода спадет. А ты, Тимка, садись на свое пустое бревно и плыви за нами.
– Да он не поспеет, пожалуй, за нами-то! – зачмокал Хох.
– Ну тогда плыви во-о-н к тому берегу и около большой ольхи ищи нашу нору. Будем ждать тебя.
Заинтересованный новым знакомством, Тимка осторожно уселся в долбленку, схватил весло и с силой оттолкнулся от плота. Почти одновременно с ним два сереньких комка бесшумно соскользнули в воду.
Тем временем вода все убывала и убывала. Островок становился все больше. Когда Тимка подплыл к заметному издали большому кусту ольхи, он оказался около высокого берега старицы. Здесь было тихо, по-весеннему припекало солнце, земля быстро обсыхала.
– Теперь остается только найти нору! – сказал сам себе Тимка. – Пойду-ка я по берегу…
Недалеко от большой ольхи, на пригорке, он увидел двух копошащихся выхухолей. Вид у них, как он сразу же определил, подойдя ближе, был крайне расстроенный.
– Очень плохо! – встретил его Хох. – Весенние воды размыли нашу старую нору… Видишь, вся она раскрылась. Вот здесь, в этой ямке, было наше главное гнездо, а вот этот ход был запасной…
– Пойдем скорее, поищем другую нору, ты сделаешь там новое хорошее гнездо, – нетерпеливо перебила его Хохуля. – Забыл, что у меня скоро будут дети? Им нужна хорошая нора, теплая подстилка и крыша над головой.
– Могу я чем-нибудь помочь? – заботливо осведомился Тимка.
– Нет, чем же ты можешь помочь нам? Иди вдоль берега и жди нас.
Оба зверя погрузились в воду и исчезли. Тимка тихо побрел по берегу. У поворота ему преградил дорогу Хох, такой же чистенький и сухой, как будто он и не был только что в воде.
– Здесь мы будем жить! Здесь есть небольшая старая нора, я ее сейчас оборудую для нашего жилья, – объяснил он Тимке, – и если хочешь жить около нас, останавливайся здесь где-нибудь рядом.
– Обо мне не беспокойся, я как-нибудь устроюсь, – заверил его Тимка. – Лучше объясни мне, как это ты ухитряешься вылезать из воды сухим?
– А ты разве не знаешь о моей железе? Некоторым она не нравится, говорят, что очень сильно пахнет! А мне так она очень нужна: выжму немножко смазки на лапку и расчешу весь мех – он и не намокает.
– Как у утки, – подхватил Тимка, – она тоже смазывает свои перья жиром!
– Э-э, нет! У меня не жир, а мускус, он получше жира. Это во-первых. А во-вторых, у меня очень много тоненьких извитых волос – пуховых, они удерживают воздух в шерсти и не дают воде смачивать кожу.
– Вот здорово! Значит, вы плаваете в воздушной шубе!
– Конечно! Ну, я поплыву расширять нору! Уж теперь-то я не пожалею сил и сделаю нору как следует – и глубокую и длинную!
Чтобы больше не размыло ее весной! – И Хох исчез в воде.
Тимка принялся за сооружение своего жилища. Он связал одним гибким прутом густой куст ивы наверху. Внутрь куста, среди раздвинутых веток, набросал несколько охапок сухой травы, и такой же травой он аккуратно закрыл сверху свой шалаш. Получилось маленькое и совсем незаметное сооружение, да к тому же совсем рядом с берегом. Отсюда Тимке было очень удобно наблюдать за всем происходящим, оставаясь незамеченным.
Только Тимка кончил возиться с шалашом, как из воды показалась мордочка Хоха.
– Ну как, хорошо устроился? Мы с Хохулей славно поработали. Недаром все наши родичи называют меня крепколапым. – И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, Хох снова скрылся.
Тимке было хорошо видно теперь в прозрачной, отстоявшейся после паводка воде, как веслами заработали широко растопыренные лапки, и Хох, ловко изгибаясь, стал круто спускаться в глубину. Вот он еле заметной темной тенью достиг дна, и тут Тимка увидел, что по илистому дну идет глубокая ложбинка. Зверек скользнул вдоль этой ложбинки и исчез.
– Так вот где вход в нору! Я, оказывается, живу прямо над ней! – воскликнул удивленный Тимка.
Он уселся поудобнее, обхватил коленки руками и задумался, наблюдая окрестности. День был тихий и ясный, ни ветерка, ни облачка. Вот из камышовых зарослей выплыла большая кряковая утка, а за ней десяток сереньких комочков. У Тимки опять появилось знакомое уже ощущение, что время для него и для всех остальных существ кругом идет совсем по-разному.
– Я приплыл на островок, наверное, с полчаса назад, а здесь кругом уже весна!
И, продолжая наблюдать за утиным семейством, подумал: «Как все дикие животные умеют затаиваться! Сколько уж времени я торчу на берегу, а никого, кроме Хоха, не видел!»
Утка важно плыла и разговаривала на ходу со своими детьми. Теперь Тимка не мог понимать птичьего языка, но было ясно, что мама-утка чему-то очень важному учила птенцов. Вот на корягу, совсем у ноги Тимки, выскочила неведомо откуда большая зеленая лягушка.
– Уж не мой ли это знакомый Ран? Эй! Ран! – попробовал было квакнуть Тимка. – Как живешь?