Чтение онлайн

– Здравствуй, батька! – проговорил Мосол, на сей раз по-русски. – Здравствуй, старый человек! Пришли мы к тебе помощи просить, помощи и приюта. Не прогони нас, батька, мы пришли с добрым лицом и открытым сердцем…

Слепой старик подполз к краю платформы, опустил незрячие глаза и ответил, тоже по-русски:

– Кереметь путникам никогда не отказывает, никогда их не прогоняет. Такой закон, сынок, ты его знаешь. Хоть и не у всех вас сердце открыто, но кереметь вас примет.

Старик замолчал, словно к чему-то прислушиваясь, и вдруг необыкновенно ловко соскочил с платформы и припустил к казакам. Двигался он уверенно и быстро, как зрячий и молодой, и остановился, немного не доходя до пришельцев. Опершись на посох, запрокинул лицо и проговорил чистым, молодым голосом:

– Только зачем вам просить помощи у керемети, когда с вами большая сила? Впору не вам у меня, а мне у вас помощи просить!

– О чем ты говоришь, старик? – недовольно пробормотал Ус. – Какая еще сила? Ты бы лучше нам поесть чего сообразил…

Однако старый эрзя не слушал его. Он опустился вдруг на колени и так, на коленях, приблизился к Сеньке Косому.

Подполз к нему, прикоснулся к Сенькиному мешку и залопотал что-то по-эрзянски.

– Ты чего, дед? – Сенька шарахнулся, отодвинул от старика мешок с казной, схватился за саблю:

– Ишь, хитрый старик, к казне подбирается!

Однако старик не обращал на него внимания. Он все говорил на своем языке, быстро, нараспев, словно молился. Сенька Косой попытался выдернуть саблю из ножен, но она не поддавалась, словно застряла в ножнах. Тогда казак замахнулся на старика кулаком и вдруг словно окаменел с поднятой рукой.

– Никак Нечистый к этому месту руку приложил! – испуганно проговорил Васька Ус.

– Не бойся, батька, кереметь никому плохо не сделает! – успокоил казаков Мосол. – Только и вы уж ей худа не делайте!

А слепой старик вроде бы закончил свою молитву, повернулся к синеглазому мальчонке и теперь ему что-то сказал по-своему.

И мальчишка, который за все время, что провел в лагере Разина, не вымолвил ни слова, ответил старику звонким, как горный ручей, голосом.

– Ишь ты, немой-то наш заговорил! – удивленно выдохнул Ус. – Не иначе, и впрямь Нечистый здесь заправляет!

А старик, поговорив с ребенком, повернулся к Степану Тимофеевичу, низко поклонился ему и проговорил по-русски:

– Здравствуй, сынок! Кереметь тебя примет, напоит-накормит, а наутро хорошую дорогу покажет. Только помни, сынок: большую святыню при себе имеешь, береги ее пуще глаза своего! Пока при тебе эта святыня – ничего тебе не сделается!

– Царьград! – негромко сказал Разин. – Знал я, что Царьград меня бережет!

Старик замолчал, повернулся и пошел в другой конец поляны.

– Идем за ним, батька! – прошептал Мосол, повернувшись к Степану Тимофеевичу. – Кереметь тебя в гости приглашает!

Казаки во главе с атаманом двинулись вперед, недоумевая: перед ними не было никаких признаков человеческого жилья, кроме подвесной избушки на сухом дереве. А в ту избушку никто из них не сунулся бы, даже помирая с голоду.

Однако едва они прошли через середину поляны, как увидели перед собой расстеленную на траве скатерть, уставленную тарелками и блюдами. На них дымилось горячее мясо, лежали пучки свежей зелени, ломти хлеба, наломанные медовые соты.

– Ух ты, мать честная, как есть-то охота! – проговорил Васька Ус, потирая руки.

Казаки расселись на траве вокруг скатерти и приступили к трапезе.

Хлеб был свежий и ароматный, мед душистый, травы пахли ночью и свежестью. В глиняных кувшинах оказался старый хмельной мед.

Степан Тимофеевич выпил добрую чарку и почувствовал, как по его жилам растеклось живое тепло.

Но затем поляна поплыла перед его глазами, он качнулся, что-то хотел сказать, но не смог, глаза закрылись, и казак, повалившись на шелковую траву, заснул богатырским сном. Вслед за атаманом заснули и все его спутники.

Степан Тимофеевич проснулся от пения птиц. Разин поднял голову и удивленно огляделся. Все его спутники спали вповалку на груде сена, изредка то один, то другой всхрапывал во сне.

Разин с трудом вспомнил вчерашний вечер, лесное святилище, слепого старика, его угощение…

– Ну уж, угостила нас кереметь!

С трудом поднявшись на ноги, атаман огляделся.

Не было вокруг темного эрзянского леса, не было древнего святилища – керемети, разинская ватага вповалку спала на лесной опушке, возле них проходила широкая торная тропа.

Степан Тимофеевич, насупившись, вглядывался в даль.

Вдруг из-за кустов показалась невзрачная человеческая фигура.

Разин схватился за саблю, но узнал проводника-эрзю и шагнул к нему, гневно раздувая ноздри:

– Чем нас опоил твой старик? Куда перенесла нас твоя кереметь?

– Не гневайся, батька! – проговорил Мосол, униженно кланяясь. – Кереметь была к тебе милостива, как обещала, так и сделала: напоила-накормила и на хорошую дорогу вывела…