Чтение онлайн

Скрипнула дверь, и герцог снова резко поднялся и воскликнул:

— Чарлз?

— Нет, отец, это я, Джерард. — В голосе Джерарда не было и намека на обиду. Он прошел к кровати и взял отца за руку. — Эдвард написал мне какую-то ерунду, будто ты заболел, — сказал он. — Вот я и приехал, чтобы вправить ему мозги.

— Но почему ты не привел Чарлза? — уже в агонии воскликнул герцог. — Ах, мальчики!.. Я должен сказать Чарлзу… попросить у него прощения.

Неожиданный поворот. Эдвард и Джерард переглянусь.

— Просить у него прощения, отец?

По впалой щеке герцога покатилась слеза, оставляя влажный след.

— Я всех вас должен молить о прощении. Я не знал… Если бы я только знал… Если бы я узнал вовремя… У тебя, Джерард, все будет хорошо, ты всегда умел выходить сухим из воды, и у Эдварда будет леди Луиза… Но Чарлз. Чарлз не будет знать, что делать…

— Что вы имеете в виду? — Эдвард отдал должное невозмутимому тону брата, хотя отчего-то волосы у него на затылке зашевелились.

— Эдвард… — Дарем протянул к нему дрожащую руку.

Эдвард подошел ближе, опустился на колени возле кровати и наклонился к отцу, чтобы лучше слышать слабеющий старческий голос.

— Я знаю, что ты меня простишь и разберешься, как поступить… Прости меня. Я должен был сказать раньше… До того как стало слишком поздно…

— Что рассказать, отец? Что слишком поздно? — Эдвард боролся с необъяснимым страхом.

У него за спиной Джерард свистящим шепотом попросил доктора выйти.

— Скажите Чарлзу… — хрипел герцог, — скажите ему, что мне жаль…

— Вы сами ему скажете, когда он приедет, — проговорил Эдвард.

Джерард в два шага преодолел расстояние до окна, но покачал головой, выглянув на дорогу. Эдвард вновь повернулся к отцу.

— Отдыхайте, сэр.

— Отдыхать! — Дарем закашлялся. Все тело его сотрясали конвульсии. — Не знать мне покоя, пока вы не даруете мне прощения… — Голубые глаза его, обращенные к Эдварду, горели безумием.

— Я… — Эдвард запнулся. — Да. Что бы там ни было, отец, я тебя прощаю.

— Джерард! — воскликнул герцог.

— Вы знаете, что я прощу вас, сэр. — Джерард вернулся к кровати. — Но за какое прегрешение? — Даже он не был сейчас способен шутить.

— Я пытался… — герцог говорил все тише, — нотариус… расскажет… Простите.

После этого ничего связного Дарем уже не говорил. Он то впадал в беспамятство, то ненадолго вновь приходил в сознание. Так продолжалось весь день и весь вечер, и наконец глубокой ночью он перестал дышать. Эдвард в это время сидел рядом с кроватью. Джерард был с ним почти все время и ушел спать пару часов назад, валясь с ног от усталости. Доктор уснул еще раньше, и Эдвард не видел причин его будить. Дарем прожил жизнь долгую и содержательную, а последние несколько месяцев сильно страдал от боли. То, что сейчас Дарем наконец обрел покой, было высшим милосердием.

Эдвард медленно выпрямился в кресле и наклонился, чтобы взять руку отца. Она была все еще теплой. На ощупь она была такой же, как весь прошедший год, когда болезнь поселилась в теле герцога, пожирая его изнутри, иссушая его плоть. Рука его была бессильной и вялой, и таковой и останется.

— Прощай, отец, — сказал он тихо, вернув безжизненную руку на отцовскую грудь.

Нотариус герцога, мистер Пирс, прибыл на следующий день. Он вот уже двадцать лет вел дела Дарема, как отец его и дед до него. Когда экипаж нотариуса подъехал к дому, Эдвард уже ждал его в холле.

— Наверное, мне бы следовало начать с выражения соболезнования, — сказал Пирс, взглянув на висевшую на двери траурную ленту. — Я сочувствую вашей утрате, милорд.

— Спасибо. — Эдвард сдержанно поклонился.

— Его светлость отправил мне подробные указания, как всегда. Я задержался с визитом на сутки, собирая всю информацию, какую по его желанию должен вам предоставить. — Пирс сделал паузу. — Как только вы будете готовы, я в вашем распоряжении.

— Мой брат, лорд Грешем, еще не прибыл. Мы с капитаном де Лейси не хотели бы приступать к делу без него.

Пирс кивнул:

— Как пожелаете, сэр.

— У меня к вам только один вопрос, — сказал Эдвард, остановив нотариуса взмахом руки. — Перед самой кончиной отец был сильно взволнован, умолял нас простить его, но он ни за что не захотел говорить, в чем именно перед нами провинился. Он сказал, что вы все разъясните.

Пирс вздрогнул от неожиданности.

— Он не… Он вам не сказал?

— Что он нам не сказал? — Джерард спускался по лестнице, на ходу застегивая китель.

— Добро пожаловать домой, капитан. Мои глубочайшие соболезнования, — сказал, учтиво поклонившись, нотариус.

— Благодарю вас, мистер Пирс. — Джерард обернулся к Эдварду. — Таинственное прегрешение? — Эдвард коротко кивнул, и Джерард устремил пристальный взгляд на мистера Пирса. — Вы знаете, что имел в виду Дарем? — спросил он, по своему обыкновению, без обиняков.

Мистер Пирс переводил взгляд с одного брата на другого.

— Да, — сказал он, — думаю, что знаю. У меня имеется письмо, а также несколько других документов, полученных от его светлости, которые все объяснят, если такое вообще можно объяснить. Но я думаю, нам следует дождаться лорда Грешема, чтобы вы смогли вместе выслушать все, включая завещание вашего отца.

— Один Бог знает, когда Грешем выберется в Суссекс из Лондона, — сказал Джерард. — Мы с братом хотели бы знать сейчас.

— Да, — кивнул Эдвард, когда нотариус вопросительно на него посмотрел.

Они с Джерардом так и не смогли разгадать, что имел в виду отец, и это нервировало Джерарда не меньше его самого. За завтраком они договорились, что, поскольку Дарем взвалил эту задачу на нотариуса, скорее всего речь шла о каких-то неурядицах с наследством. Возможно, отец в своем завещании поставил какие-то обременительные условия для получения наследства или выдвинул какие-то неожиданные требования. Впрочем, во власти Дарема было свое завещание изменить, и тогда необходимость вымаливать прощение у своих сыновей отпала бы сама собой. Оба брата пребывали в полнейшей растерянности, и обоим не терпелось получить ответы на свои вопросы.