Чтение онлайн

– Деревья – они живые, – охотно пояснил Йерикка, отряхивая ладони от коры, на них отпечатался ветвистый рисунок. – У них тоже есть Огнива, как у людей, и отдают они ее щедро, надо только уметь попросить и знать, к какому подойти… Хочешь попробовать?

– Я? – удивился Олег. Он готов был поверить, что здешние жители умеют разговаривать с деревьями, но… – А как? У меня не получится.

– Иди сюда. – Йерикка махнул рукой. – Нет, не к этому, я у него и так слишком много забрал, чахнуть начнет, если еще взять… Вот подходящий.

Он подтолкнул Олега к брату-близнецу дуба, возле которого стоял сам, такому же кряжистому, раскидистому и мощному. Олег задрал голову – ему показалось, что из кроны глядят на него спокойно и оценивающе внимательные глаза Дерева.

– Что делать-то? – шепотом спросил мальчик.

– Обними его, – тоже негромко приказал Йерикка. – Прижмись лбом. И постарайся ни о чем не думать. Просто замри.

Чувствуя себя немного глупо, Олег выполнил сказанное. Жесткая кора давила на лоб. Под босую ногу попал корень, стоять оказалось неудобно. И вообще…

…Что-то мягко толкнулось в ладони мальчика. Словно ИЗНУТРИ дерева выросли и прикоснулись к его рукам мягко и дружелюбно другие руки – сильные и добрые. Тук. Тук. Тук. Размеренный пульс отдался в лоб, ровно забился в висках – и Олег понял, что ощущает, как ЖИВЕТ ДЕРЕВО. Странная прозрачная бодрость потоком переливалась из-под коры в тело Олега, в мускулы и мозг, отгоняя неприятные мысли, печаль, усталость, напряжение и даже боль в наколке. Казалось, можно было слышать, как шепчутся в глубине леса деревья, как неслышно спешит за добычей волк в версте отсюда, как озабоченная белка перед грозой не спит на дне своего дупла, поводит носиком, как по корням из земли в ствол дуба переливаются соки – и дерево растет, набирает силу… а вместе с ним набирает силу и растет он, Олег. Это было чудесное чувство – настолько неожиданное и радостное, что Олег негромко засмеялся и тут же сердито обернулся на Йерикку, который тронул его за плечо со словами:

– Хватит, довольно.

– Что это было? – спросил Олег, отстраняясь и потягиваясь – на миг ему почудилось, что он может, приподнявшись на цыпочки, дотянуться пальцами до Ока Ночи.

– Я же сказал – Огнива, – ответил Олегу Йерикка. – Огнива дуба… Но как быстро это у тебя получилось! – недоверчиво добавил горец. – Ты только прикоснулся – и дуб тебе ответил. Я так не могу.

– А я талантливый, – пошутил Олег.

Но Йерикка серьезно ответил:

– Кажется, да. Жаль, что этого не видел Чужой.

– Расскажи ему, – предложил Олег.

Йерикка покачал головой:

– Ушел он… Своей дорогой, а она у нас с ним немного разная.

– А со всеми деревьями так можно? – Олег снова посмотрел на дуб.

– Здесь – да, – кивнул Йерикка. – А на юге они давно уснули… Лучше всех – дуб, Перуново дерево, да жена его – липа. Сосна неплоха. Бук тоже… А вот ель и вяз лучше стороной обходить. Неизвестно, чем они человека наполнить способны. Могут огромную силу дать, а могут и черные мысли вложить в душу. Деревья – они тоже разные, как люди. И тоже в Верье нашей.

– А береза, наверное, лучше всех? – спросил Олег. И удивился, когда Йерикка сердито сказал:

– Мусор эта береза. Она, ольха, да осина.

– А у нас ее русским символом считают, – почему-то обиделся Олег.

Йерикка посмотрел внимательно и тревожно:

– Правда? Это скверно…

– Да чем скверно?! – возмутился Олег. – Красивое дерево!

– Красивое, – согласился Йерикка. – Смертоносное… Любит беду человеческую. Там, на юге, в мертвых городах посмотришь – все развалины березой заросли. На гарях она первая. Доброму лесу подняться не дает. Когда данваны Медведей истребили – березовые рощи вокруг их города поднялись за два года, в рост пошли на людском горе. Ничего доброго из березы не сделаешь, одни дрова. И подходить к ней опасно – влюбит в себя человека и будет из него ЕГО Огниву сосать, как упырь. Вот такой он, твой символ, Вольг… Нет, символ славянский – Дуб, брат наш. Могучий, несокрушимый, вечный. Ветер его не согнет, если уж падает – то в рост, а не на колени… А у тебя что-то очень сильно болело, – безо всякого перехода продолжал Йерикка, – и сейчас все еще болит… – Он примолк, нахмурился, словно вслушиваясь в неслышимое: – Сердце?.. Не-ет… Да перестань ты мне мешать!!!

Изумившийся до столбняка Олег пролепетал:

– Ме-мешать?.. Я не мешаю…

– Мешаешь, – сердито возразил Йерикка, – потому что не хочешь, чтобы я узнал, где болит… Ты что, грудь обжег? Нет, на рану похоже…

Изумление Олега перешло в испуг. Он невольно попятился, меряя Йерикку настороженным взглядом. Когда тот подошел – по-прежнему с таким лицом, как будто напряженно слушает – Олег пробормотал:

– Слушай, отстань…

– Ты мне не груби, – ласково ответил Йерикка, – а то заболеешь сотрясением мозга и переломом челюсти… Ну-ка, что там у тебя? Показывай, показывай.

– Зачем? – сопротивлялся Олег. Собственная затея с татуировкой ему вновь показалась глупой.

Но Йерикка настаивал – мягко и решительно:

– Показывай, – и, когда Олег расстегнул рубашку, внезапным быстрым и точным движением сорвал державшуюся на пластырях повязку – Олег от неожиданности вскрикнул, а Йерикка присвистнул: – Йой!

Олег опустил глаза. Было действительно «йой!», и очень даже «йой!» Самой татуировки и видно-то не стало. Место, где она была, опухло.

– Это что такое? – прокурорским голосом спросил Йерикка.

– Да-а… – неопределенно ответил Олег. – Короче…

– Короче стой смирно, – приказал Йерикка и положил ладонь на опухоль.

Олег дернулся и недоуменно скосил глаза вновь – от руки горца шел холод, который растворял и прогонял боль.

– Ты кто? – вырвалось у Олега помимо воли.

Йерикка посмотрел серьезно и почему-то печально.

– Эрик, ты кто?

Глаза Йерикки чуть сощурились. Он спросил:

– Как ты меня назвал?

– Эрик – это имя такое, – пояснил Олег. – Похоже на твое, но короче… Да кто ты?!

– Славянин из племени Рыси, – ответил тот и отнял ладонь. Лицо его приняло странное выражение – словно он увидел то, что давно ожидал увидеть. – Так.

Опухоль пропала начисто! Но Олег лишь отметил этот факт, потому что его внимание привлекла отныне навеки украсившая его грудь татуировка. Старый князь постарался на славу. Алый знак огня с надломленными концами в центре занимала оскаленная морда племенного символа – казалось, рысь живет и смотрит…

– Оставил дурака одного на полчаса, – печально и обреченно объявил Йерикка.