Чтение онлайн

ТРАДИЦИИ

Больше всего историй и легенд ходит, конечно же, о мастерах ушу. И все же есть много недосказанного и прежде всего невыразимого, ибо фигура китайского мастера ушу предельно мистична.

О китайских носителях ушу писать чрезвычайно сложно. Слишком далеко отстоят они от нас, слишком высок и далек их нравственный идеал, заложенный в самой сути традиции китайской мудрости. Мы говорим об их отдаленности, но подразумеваем не время, но огромную духовно-пространственную дистанцию.

Жизнь, творчество, идейные концепции мастеров ушу невозможно изложить тем общепринятым языком, каким мы привыкли описывать "жизненный путь" западных знаменитостей. Причина тому не в отсутствии у нас их биографий.

Скорее наоборот, их достаточно много, начиная, от династийных историй, кончая семейными хрониками и устными повествованиями, но повергает в недоумение их поразительная схожесть, будто речь идет о собирательном идеальном образе Мастера.

В их биографиях нет ничего, что говорит о мастерах ушу как об активных, творческих личностях и новаторах, творцах, настойчиво утверждающих приоритеты своих жизненных принципов, философии или концепций, что обычно высоко ценится в западной традиции. В Китае же мастер ушу явно неприметен и своей жизнью лишь повторяет общий абрис Дао. Он вплетен в цепь пространственно-временной передачи Учения, поэтому для китайской традиции имеет большее значение, у кого он учился и кто стал его учеником, нежели доскональная точность в описании его биографии. Личная драма творчества остается "за кадром".

Более того - и это покажется нам парадоксальным, - в метафизическом плане не важно, чему и как конкретно они обучали. В конечном счете мастер всегда передает Дао, он сводит свою жизнь к многозвучию абсолютной творческой пустоты, он рассыпается, диффузирует в переливах жизни и при этом отсутствует в какой-то конкретике. Этот акт самоутраты в многоликости форм обозначался в традиции как сань - "рассеивание". Величайший мастер тот, кто сумел уйти от личностности передачи, от собственного субстанционального "я" в мир "утонченного" (мяо), "сокровенного" (сюань) и "бесформенного" (усин). Поэтому мастер как данность отсутствует (что, кстати, не исключает, а лишь подтверждает существование вполне реальной личности наставника) , существует лишь его Мастерство.

Миссия этих людей - в передаче "истинной традиции". Они - лишь отсвет "лика безликого", того, что пустотно, неуловимо-всеобще и что на словах обозначается как Дао, но которое лежит за рамками обыденно-чувственного понимания и всяких словесных объяснений.

Жизнеописания мастеров стереотипны и явно собирательны. Мы без труда насчитаем не больше десятка возможных сюжетов, по сути дела - мифологем, из которых складывались биографии великих учителей ушу. На первый взгляд нас может удивить, что все они совершали одни и те же поступки, например, могли передвигаться, не касаясь ногами земли, расшвыривали десятки противников, оставались неуязвимыми для ударов мечей и копий.

Такая стереотипизация - отнюдь не насильственное обезличивание, характерное для технократических культур, обозначаемое как "единство людей", где мы, самоуспокаиваясь, создаем мифы о каких-то личностях вполне средних и вполне понятных нам людях. В китайской культуре "передача духа" есть факт вполне реальный, чувственно-ощутимый и представляет собой высочайшее вознесение каждого до вершин наиболее талантливых и мудрых людей, где личностная конкретика - имя, внешний облик, даты жизни - уже ничего не прибавит к экспрессивности и истинности общей картины духовного и физического совершенства таких людей.

Культ учителя, мастера и наставника (шифу) - одна из характерных черт не только китайской культуры, но и многих стран Востока. Учитель - это не столько тот, кто учит, но прежде всего "тот, кто знает", кто обладает истинностью знания и способен его передать.

Абсолютным критерием такого учителя-мудреца в Китае было обладание им "благой мощи", "благой силы" - дэ, идущей от Неба и являющейся, по сути дела, проявлением Дао в человеке.

Он несет истину и может поведать о ней ученикам. Тот, кто ею обладает, сам может рассматриваться как трансцендентное существо - Абсолютный Учитель.

Шифу выступает сразу в двух ипостасях, ибо его явленная сущность смертный человек с конкретным именем и обликом, обучающий тому, чему научил его Учитель. Но его вторая ипостась, скрытая и данная лишь в эзотерической сущности учения, - он вечен, обладает вневременным характером, так как передает истину. И этот Учитель ниоткуда не берется и никуда не уходит. В этом смысле шифу безличностен, ведь он учит тому, что извечно, что создано не им, но передано некими первоучителями, то есть он не просто учит вечным вещам, но сам воплощает их, символизирует их и немыслим вне этой тайной реальности космоса.

Шифу - ретранслятор древнего учения великих учителей. Его миссия заключена в том, чтобы целостно передать эту истинность, и в данном смысле у него нет иного стимула к существованию в этом мире. Десятки мифов об учителях лишь подтверждали такой их статус: про одних говорили, что они учились у бессмертных небожителейсяней, другие получили свои знания во сне, когда им явилось сокровенное божество, третьи обучались у животных, наблюдая за их повадками. Так или иначе, свою мудрость они черпали из природы, от Неба, а соответственно и сами уходили корнями в Прежденебесное начало.

Эти мифы значительно повышали ценность каждого конкретного учителя ведь он говорил словами древних, а его мудрость не имеет истоков в этом сущностном мире и принадлежит совсем иному пространству. Чем древнее учитель, чем больше столетий прошло со дня его смерти, тем ценнее его изречения. И передавать его слова считалось большой заслугой, доступной далеко не всем. Так что статус учителя ушу, передающего мысли первопредка - тайцзу, благодаря этому был весьма высок. "Тот достоин быть учителем, кто, постигая новое, сохраняет в себе старое", - отмечал "учитель учителей"

Конфуций. Он же говорит и о сущности передачи: "Я передаю, но не создаю нового, честен в словах и привержен древности".

Наставник ушу в Китае - это всегда живое воплощение первооснователей школы. Он не божество, он именно человек во всей полноте проявления своей внутренней природы (син), реализованный человек, великий своей связью с древностью. Школа ушу обеспечивает передачу того эзотерического знания, в которое посвящен шифу, и фактически через этот канал личность учителя передается ученикам. В этом, кстати говоря, и заключена мистическая сущность школы, которая не столько "учит ушу", сколько обеспечивает бессмертие Абсолютного Наставника, воспроизводя его жесты, его поступки в каждом последующем поколении учеников и в конечном счете сводя эту личность к ее сокровенному истоку - тому, что "не имеет ни формы, ни образа", к абсолютному пределу всякого учительствования и культурной формы вообще - к животворной пустоте.