Чтение онлайн

329

В этой связи очень показательно описание языкового развития в восточном Индокитае, содержащееся в работе Марра. Он отмечает, что еще в 1910 г. «большинство образованных вьетнамцев считали, что китайский, французский либо оба этих языка являются необходимыми способами „великосветского“ общения» (Vietnamese Tradition, p. 137). Однако после 1920 г., отчасти вследствие государственной поддержки фонетического письма куок-нгы, положение дел быстро изменилось. К тому времени «все шире распространялось мнение, что разговорный вьетнамский является важным и, возможно [sic], необходимым компонентом национальной идентичности. Даже интеллектуалы, свободнее говорившие на французском языке, чем на родном, оценили значимость того, что как минимум 85% их сограждан говорят на одном и том же языке» (р. 138). К этому времени они полностью осознали роль массовой грамотности в развитии национальных государств Европы и Японии. Вместе с тем, Марр показывает, что на протяжении долгого времени ясной связи между языковым предпочтением и политической позицией не проводилось: «Поддержка родного вьетнамского языка воспринималась как что-то само по себе патриотичное не более, чем поощрение французского — как что-то само по себе коллаборационистское» (р. 150).

330

Я говорю «могут», потому что есть явно очень много случаев, когда эта возможность либо была отвергнута в прошлом, либо отвергается в настоящем. В таких случаях, примером которых является Старый Пакистан, объяснением служит не этнокультурный плюрализм, а возведение препятствий для совершения паломничеств.

331

Christopher Hughes, Switzerland, p. 107. Этот великолепный текст, которым справедливо восхищается Сетон-Уотсон, лежит в основе всей нижеследующей аргументации.

332

Ibid., р. 218. Даты жизни проставлены мной.

333

Ibid., р. 85.

334

Плюс Ааргау, Санкт-Галлен и Гриджони. Последняя территория особенно интересна, так как ныне является областью распространения романшского языка, самого echt-Swiss [подлинно швейцарского] из национальных языков страны. Этот статус он получил, однако, лишь в 1937 г.! Ibid., р. 59, 85.

335

. Можно по ходу дела заметить, что мадам де Сталь не дожила до того дня, когда могла бы увидеть ее рождение. Кроме того, ее семья, как и семья Сисмонди, была родом из Женевы, которая до 1815 г. оставалась независимым карликовым государством за пределами «Швейцарии». Неудивительно, что швейцарская национальная государственность их «почти не обременяла».

336

Ibid., р. 173, 274. Любой «просвещенный средний класс» XIX столетия неизбежно был численно очень небольшим.

337

Ibid., р. 86. Курсив мой.

338

Отсутствие монархий было характерно также для Ганзейского союза — непрочной политической коалиции, которой было бы спорно приписать статус государства или нации.

339

Ibid., р. 274.

340

Ibid., р. 59—60. Курсив мой.

341

При возвышении в 1937 г. романшского диалекта почти не скрывался изначальный трезвый расчет.

342

Социальная структура Венгрии тоже была отсталой, но мадьярские аристократы существовали в недрах огромной многоэтнической династической империи, в которой их предположительная языковая группа составляла лишь меньшинство, пусть даже и очень важное. Аристократическая олигархия маленькой республиканской Швейцарии никогда не чувствовала в отношении себя аналогичной угрозы.

343

Marx, Engels, The Communist Manifesto, p. 37 (К. Маркс, Ф. Энгельс. Собр. соч. Т. 4. С. 427). Ну кто еще, кроме Маркса, мог бы назвать этот класс, преобразующий мир, «гонимым»?

344

Ср. приведенную выше цитату из книги Нейрна «Распад Британии» (р. 14—15), а также несколько бидермайеровское правило Хобсбаума: «Главный факт [состоит в том], что марксисты сами по себе не националисты» (Hobsbawm, Some Reflections, p. 10).

345

Сможет ли читатель с ходу назвать хотя бы три Гимна Ненависти? Поучительно звучит вторая строфа гимна «Боже, храни Королеву/Короля»:

«О, Господь наш Бог, восстань,

Внеси раздор в ряды ее/его врагов,

И да пусть они падут;

Внеси смуту в их политику,

Сорви их гнусные козни;

На Тебя возлагаем мы наши надежды;

Боже, спаси нас всех».

Обратите внимание, что враги здесь лишены идентичности, и ими могли бы быть, наряду с прочими, сами англичане, поскольку это «ее/его» враги, а не «наши». Весь гимн представляет собой хвалебную песнь монархии, но не нации вообще и не конкретной нации в частности; нация в нем ни разу даже не упоминается.

346

Или, в переводе:

11. Прощай, дорогая Отчизна, лучистого солнца отрада, Жемчужина далей Восточных, потерянный Рай!

Пропащую жизнь приношу тебе в дар, и душа моя рада.

И будь она ярче, свежей, полнокровней — да я и тогда бы

Отдал бы ее за тебя, мой возлюбленный край...

12. Что забвенью меня ты предашь — не имеет значенья.

Ведь сам воздух, долины твои и пространства полей,

Звук дрожащий и чистый, чуть слышный, и вздохи, и пенье, Ароматы и краски, и свет, и людская молва, без сомненья, Навсегда сохранят квинтэссенцию веры моей.