Воплощение
Шрифт:
– Вы собираетесь спать в моей постели, Ваше Высочество? У Вас в покоях что, ремонт? Ничего не поделаешь, придется мне устроиться в кабинете. Или все-таки передумаете?
Он тут же развернулся и подошел ко мне. Схватил, втащил в спальню, бросил на кровать… Сам устроился сверху, но к активным действиям не приступил, а просто внимательно меня разглядывал. Потом произнес с вызовом:
– Что мешает мне сейчас овладеть тобой, ты не в курсе?
Вот в какие игры ты играть собрался, собака страшная! Так, Селезнева, держи себя в руках. Неважно, что ты этого мужчину хочешь так, что аж зубами скрипишь, если сейчас дашь слабину, пропадешь ни за грош копеечку. Если сейчас завизжать, заплакать и начать отбиваться, как раз тебя изнасилуют за милую душу. А после этого ты ни в этом мире остаться, ни в свой уйти спокойно и с достоинством не сможешь. Надо сосредоточиться и дать ответ по существу.
– В общем ничего, но, Ваше Высочество, Вы этого не сделаете.
– Почему?
– Насколько я успела заметить, Вы не насильник, Вы любовник. Ведь для Вас важно чтобы женщина тоже получала удовольствие от процесса?
– Ну, удовольствие я тебе доставлю в любом случае, не сомневайся.
– Исключено. Я по сути своей не жертва, только жертвы получают удовольствие от насилия. А для меня Вы как мужчина к сожалению перестанете существовать. Так что на Вашем месте я бы не стала продолжать.
Он тут же отпустил меня и поднялся.
– Скажи мне, Ася, я тебе не нравлюсь? Как мужчина я тебя не привлекаю?
– Ну почему, – протянула я, – нравитесь… Привлекаете…
Произнесла я это без всякого энтузиазма. Вроде как просто не хочу принца обижать. Никогда не надо врать, если можно сказать правду. Но всю правду выкладывать просто глупо. Красавец между тем продолжал:
– Ты здесь не навсегда, о репутации своей заботиться не обязана, девственность блюсти тоже, я тебе нравлюсь… Что тебя останавливает?
– Все. Если бы я пускала в свою постель всех, кто мне нравится, мне самой спать было бы негде. Простите, Ваше Высочество, тут нужно что-то посерьезнее того, что вы назвали.
– Ты назвал. Давай на «ты», Ася. Наши беседы носят слишком личный характер, чтобы «выкать».
– Мне кажется, это возможно только в очень интимной обстановке. При людях я так просто не смогу.
– Мы сейчас наедине, так что не смущайся. Сейчас я не Высочество, а твой друг.
– Друг? – протянула я недоверчиво.
Ага, друг нашелся. Видали мы таких друзей в гробу в белых тапочках. Будет он мне тут зубы заговаривать. Не люблю я когда меня используют.
– Друг, Ася, друг. Я хочу тебе только хорошего, поверь мне. Ты уже сделала для меня и моей страны много доброго: спасла и вернула моего брата, помогла нам разработать программу борьбы с врагом, и, надеюсь, еще сделаешь, а я умею быть благодарным. Перестань уже ершиться, тебе нечего бояться. Чего ты не захочешь, того и не будет. Я не собираюсь тебя принуждать.
– Ага, только все время проверяешь границу дозволенного. А вдруг вчера было нельзя а сегодня уже можно.
Красавец засмеялся, да так, что у меня внутри все перевернулось.
– Умная девочка. Поверить не могу, вернее привыкнуть, что тебе всего двадцать четыре. В этом возрасте мы только в начальную школу ходим. А в тебе сразу и ребенок, и умудренная жизнью женщина. Да, ты сама заметила, что впервые обратилась ко мне не на «ВЫ»?
Он что, за дурочку меня держит?
– Заметила, естественно. Я сделала это сознательно. Ты попросил называть тебя так, я не нашла причины отказать.
– Отлично, поговорим по-дружески. Я наконец вспомнил, зачем к тебе пришел. Пообщался я тут со своим братом. Хотел его поругать за то, что он вернулся без разрешения. Когда мы встретились в коридоре, откуда он тебя унес, я видел, что он готов на все, чтобы остаться с тобой. Даже против твоей воли.
– Мне тоже так показалось. Не скажу, что это меня обрадовало, но последующие действия удивили, если честно
– Что он сделал?
– Сгрузил на кровать, поцеловал руку и ушел. Молча.
– У тебя есть объяснения? Дело в том, что затем он пришел ко мне, сказал, что понял, как был неправ, и добровольно отбыл в лагерь, откуда перед этим сбежал. Еще он сказал, что если бы ты его любила, он бы от тебя не отказался. А так он предпочтет найти себе другую девушку, у которой более адекватные представления о любви. Если сравнивать с тем, что было три дня назад, это просто другой человек. Ты ему что-нибудь сказала?
– Нет. Я просто подумала, как было бы хорошо, если бы его дурацкая страсть прошла и он оставил меня в покое. Кажется, об этом я взмолилась Богам.
– Похоже, Боги тебя услышали. Хотел бы я сказать то же самое о себе. И все таки я не могу понять, почему ты согласилась соединиться с моим братом, если не любишь его? Ты ведь не знала тогда, что это поможет зарядить амулет?
– Честно? Не знаю. Это же произошло не в первый день, до этого мы с ним прожили в одном доме целую неделю, даже больше. Все искали способ вернуть его домой. Очень подружились. Понимаешь, Арк, я не чувствовала в нем мужчину, и сейчас, несмотря ни на что, не чувствую. Но он мой друг. Ему было так плохо, одиноко, неуютно в моем мире. А в тот день накрылась наша последняя надежда на то, что нам удастся зарядить амулет. Он плакал, как дитя, и я его пожалела. Наверное, он меня не так понял, а мне поздно было отступать.
Про порнуху я решила не рассказывать, хрен знает, как принц это воспримет.
– Ты его все равно не любила? Но вам удалось получить силу от этого соединения, значит, ты испытывала настоящее чувство.
– Ты меня спрашиваешь о том, о чем я сама только раздумываю, но однозначного ответа дать не могу. Попробую все же объяснить, как я себе это представляю. Сначала вопрос: ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
Принц кокетливо заулыбался:
– До определенного предела. Пока я твой друг…