Вопреки
Шрифт:
Боли? Тревоги? Сожаления?
— Да. Разонравился, — хмуро ответил он и тут же встрепенулся: — Всё! Обход новых владений закончен. Пойдём в обеденный зал. Пора ужинать.
Они сели напротив друг друга за овальный стол, уже кем-то сервированный. Стас взял в руки столовые приборы, а затем отложил в сторону.
— Через несколько часов начнётся отсчёт месяца совместного пребывания. Месяца, который решит нашу с тобой судьбу. До его начала я предлагаю заново познакомиться. Начнём с чистого листа?
— Как это?
— Я Станислав Эрастович Ларский. Сын крупного бизнесмена.
Настя усмехнулась.
— Я Анастасия Владимировна Лазарева. Дочь некрупного бизнесмена.
— Сразу признаюсь, что я самолюбив, не терплю в свой адрес насмешек, лжи, да и любых выпадов, как моральных, так и физических. Вырос в жёстких условиях. Единственный человек, которому я всем обязан — мой отец. Единственный человек, которому мне сложно перечить в силу разных причин — мой отец.
— А я выросла в относительной свободе, без родительского притеснения. Со мной и с моим мнением считались в семье. Но если отец встанет на моей дороге, которую я выберу, то обойду его.
— Я привык делать всё, что хочу. Мнение посторонних меня не особо интересует.
— Я тоже в основном делаю то, что хочу, не считаясь с мнением окружающих, но стараюсь не затрагивать их жизненное пространство.
— Я повторю, что не считаюсь с мнением посторонних. Но с мнением и желанием любимой женщины я обязательно буду считаться.
— Наше знакомство плавно переходит в клятву верности?
— Немного неправильно, Анастасия Владимировна. Пока это обещание, что Станислав Ларский будет работать над собой и постарается избежать прежних ошибок. Но…
Стас встал и, подойдя к Насте и опустившись на корточки, серьёзно посмотрел ей в глаза.
— Я тебя очень прошу, Настя. Прошу меня понять… Даже не знаю, как тебе это сказать. Я… я сейчас под жёстким прессом. С одной стороны я обязан семье. С другой — ты. И я не знаю, как мне разорваться.
— Ты о Марианне? В этом случае я тебя совершенно не понимаю. Неужели желание отца откусить кусок пожирнее для тебя важнее собственной жизни?
— Всё не так просто, Настя. Всё не так просто…
— Расскажи.
— Обязательно. Но не сейчас. Сначала постараюсь всё разрулить. А теперь давай ужинать, — сказал, улыбнулся и поцеловал её руку в ладонь, — а заново узнавать друг друга продолжим с ноля часов. Я уже весь в предвкушении. Скоро обниму тебя в постели.
Глава 21
Вместе
Настя стояла у двери их будущей совместной спальни. Она только что вышла из душевой. Взявшись за ручку, почувствовала, как её опалила волна жара. Отдёрнула руку и прижалась спиной к прохладной стене.
— Не бойся меня, сероглазая. Как и обещал, я не буду тебя провоцировать. Максимум — обниму. Боюсь только одного: ты будешь готова к более близким отношениям, но в силу гордости постесняешься дать об этом знать.
Настя и понимала, и одновременно не понимала, что с ней происходит. Пока стояла под струями тёплой воды, пыталась настроиться против Стаса с помощью воспоминаний о первых с ним ночах. О моральном насилии с его стороны, о видео, которым он пытался её шантажировать, об уроках за якобы нехорошее поведение и о его желании жить вместе вне брака. И большая вероятность женитьбы по настоянию отца.
Но воспоминания о прошлом уже не были столь яркими, как раньше, и не поднимали волну жёсткого протеста и злости на него. А вместо этих воспоминаний налезали совсем другие: о событиях двух последних месяцев. Мог ли так измениться человек за год? Или это всё игра? В который раз она пыталась ответить на свой же вопрос: где же настоящий Стас?
А душа рвалась к нему.
И если ещё месяц назад это было не так явственно, потому что ещё была сильна обида, то сейчас… Как дойти до кровати медленно, не спеша, и смотреть на Стаса холодным взглядом? Как не сорваться с первых же сантиметров в бег, желая как можно быстрее запрыгнуть в его горячие объятия и принять на себя шквал поцелуев? Как не возжелать в полной мере его страсти?
И организм… Этот чёртов женский организм уже начал закипать от предвкушения молний, тех самых невыносимо сладких молний, а руки взметнулись к низу живота, будто это могло погасить волну желания.
Внезапно дверь открылась, и вышел Стас. В расстёгнутой рубашке и в боксёрах. Он некоторое время стоял молча, всматриваясь в лицо Насти и пытаясь прочитать её эмоции. И как бы она не желала отвести взгляд, тот словно прикипел к его синим настороженным глазам. И как бы не хотела Настя сделать свой взгляд холодным…
— Настя, — выдохнул Стас и моментально подхватил её на руки.
* * *
Несколько шагов, и они уже на кровати. Не отводя взгляда, Стас навис над Настей и осторожно провёл губами по её щеке. Он ещё боялся дать волю рукам. Боялся, что ошибся. Боялся, что неправильно прочитал её взгляд. А в нём было всё: от сомнений до уже бушующей страсти.
За подбородок чуть запрокинул её голову. Глаза в глаза.
«Я всё правильно понял?»
«Наверное…»
«Моя?»
«Наверное…»
«Моя?»
«Твоя…»
Всё ещё сомневаясь в происходящем, Стас невесомо погладил её волосы, более уверенно его рука прошлась по её плечу, руке и уже властно по низу живота. А их губы слились в жарком поцелуе.
Оторвавшись от губ и посмотрев на Настю уже далеко не настороженным, а глубоко страстным взглядом, он вернул руку к её лицу. Повёл пальцами по щеке.