Вор должен сидеть
Шрифт:
Сержант, увидев ответственного от руководства, лениво поднялся из-за пульта, надел фуражку и доложил, что никаких происшествий за время дежурства не случилось. Денис уловил аромат водочных паров, личный состав частенько грешил во время долгих, скучных дежурств. Нынешняя ночь не стала исключением.
– Что-то поздно вы сегодня, – сержант достал из сейфа журнал проверок, – третий час.
– Начальство из Главка нагрянуло, еле спровадил. Василич отдыхает? – Денис кивнул на приоткрытую дверь каморки в дальнем углу дежурки.
– Да, прикорнул… Разбудить?
– Не надо… Сами справимся.
Неволина знали в райуправлении как лояльного руководителя, иногда закрывающего глаза на мелкие нарушения и не занимавшегося буквоедством.
Денис раскрыл журнал, нашел Генкину фамилию. В другую камеру того не перевели, как и утром, он сидел в третьей, с каким-то наркоманом. Во время первого визита, Денис специально не ходил по камерам, положился на слово Васильевича, что «все путем», расписался в журнале и уехал. Сейчас сержант рассчитывал на аналогичную процедуру.
– Смотреть будете? Или…
– Давай. Береженого Бог бережет, а то утром не смотрел. Вдруг, умер кто.
– Тьфу-тьфу, – сплюнул сержант, – хорошо, пойдемте, глянем. Он снял с пояса связку ключей и слегка покачиваясь, двинул в коридор. Камеры размещались в отдельном блоке, за дверью, оборудованной сигнализацией. Там же, за дверью, находились четыре следственных кабинета.
Набрав код, сержант открыл дверь и пропустил Неволина вперед. Затем прошел сам и повернул ключ. В отдаленной части блока за столом кемарил еще один милиционер. Услышав звуки, проснулся, поднялся, но, узнав своих, снова сел и закрыл глаза.
Начали с первой, расположенной прямо за входом камеры. Третья была напротив. Сержант с трудом провернул тяжелый ригель замка и толкнул дверь. Пара пассажиров спала на нарах без белья, укрывшись тонкими байковыми одеялами. Услышав звуки, оба проснулись. Денис заглянул в журнал.
– Антипов и Ладнев… Верно?
– Ну, – отозвался один.
– Все в порядке? Претензии есть?
– Конечно… Скажите, чтоб сигареты вернули. Мне сеструха целый блок притащила, а эти, – задержанный кивнул на сержанта, – две штучки дали. А остальное себе заныкали.
– Сколько принесли, столько и отдали, – буркнул тот, – нужны нам твои сраные сигареты.
– Разберемся, – Денис сделал отметку в журнале и кивнул сопровождающему, – закрывай.
Во вторых апартаментах пожаловались на несправедливость закона и властей, но это находилось вне компетенции Дениса. Когда подошли к третьей камере, сержант сказал:
– Здесь одного ломает, наркот. А второй за РУБОПом сидит.
– Открывай.
Сержант вставил ключ. Денис сунул руку в карман и надавил кнопку мобильника. «Лишь бы Василич дрыхнул покрепче, иначе без толку…»
Дверь со скрежетом пошла внутрь, почти одновременно в дежурке раздался звонок телефона.
– Кто это там, ночью? – сержант повернул голову.
– Сходи, послушай, я пока с этими разберусь.
Сержант заглянул в камеру, потом посмотрел на входную дверь и, наконец, кивнул.
– Хорошо, я сейчас… Блин, не спиться же каким-то козлам.
Он метнулся к выходу, повозился с замком и через пару секунд покинул блок. Денис тут же шагнул в камеру, прикрыв за собой дверь. Генка не спал. Сидел, прислонившись к стене, и безразлично смотрел в пол. Наркоман, похоже, находился в тонком мире и ни на какие звуки не реагировал. Увидев друга детства, Генка вздрогнул от удивления.
– Слушай сюда, – зашептал Денис, опустив вступительное приветствие, – сейчас вернется цирик. Когда зайдет в ту дверь, толкай его и беги по коридору. Калитка на улицу открыта. Там постовой, в будке, но он спит. Выскакивай во двор, за воротами сразу налево и в парк. Погоди…
Денис прислушался, достал мобильник, еще раз нажал кнопку и вновь зашептал:
– Боты оставь, без шнурков не убежишь… Босиком надежнее и тише. Запоминай адрес. Кирпичный, пять, первый подвал. Это рядом. Там в пакете ботинки, куртка и пять тонн баксов. На первое время хватит…
Денис снова прислушался, затем продолжил.
– Ольга будет ждать завтра у памятника Маяковскому в полдень. Все… Он идет.
В коридоре раздался гулкий звук шагов и недовольное ворчание сержанта.
– Постой, это ж побег, – мгновенно отреагировал Генка, – поймают, еще трояк.
– Не дрейфь, ничего тебе не будет.
Денис не врал. Генке пока не предъявили обвинения и не избрали меру пресечения, поэтому формально он не являлся арестованным, и мог бежать без особых последствий.
Генка не заставил себя упрашивать. Через секунду он уже на цыпочках выходил из камеры. Но вдруг что-то вспомнил.
– А ты?
– Фигня. Отоврусь. Давай…
Генка притаился за дверью. Повернулся ключ, клацнул ригель.
– Шутники какие-то… По-английски говорят, – проворчал сержант, переступая порог, – а я…
Досказать он не успел. Генка прямым, коротким ударом сбил его с ног, перепрыгнул, через рухнувшее на пол тело и бесшумно помчался по коридору. Денис подскочил к державшемуся за нос сержанту, принялся его поднимать. Тот что-то мычал, показывая в сторону выхода из изолятора. Второй постовой из блока, моментально проснувшись, продирая глаза, выбрался из-за стола, выхватывая из кобуры пистолет. Убедившись, что Генка благополучно достиг двери и скрылся за ней, Денис закричал:
– Держи его! Держи!
После чего помчался следом по коридору. В дверях столкнулся с постовым, вылетевшим, как ошпаренный, из своей будки. Выиграл еще три секунды…
…Даже ночью Генкина спина служила на предательски белоснежном фоне отличной мишенью… До парка оставалось метров тридцать, когда Денис с постовым выскочили из дворовых ворот изолятора. Милиционер передернул затвор, присел на колено, прижав приклад «Калаша» к плечу. С такого расстояния промахнуться невозможно…
– Не уйдешь, сука…