Вор платит по счетам
Шрифт:
Шеф нефтяной компании «Тонеко» Анатолий Малеев вместе с остальными троими гостями сидел в отдалении: они устроились в мягких креслах вокруг небольшого, низенького, но длинного стола, уставленного напитками и закусками. Но, несмотря на обилие выпивки, никто не пил. Разговор, шедший между собравшимися, был слишком серьезный, и его надо было вести на трезвую голову.
Малеев – грузный мужчина с одутловатым бледным лицом и большими задумчивыми глазами – сидел во главе стола. Справа от него сидел Лотковский – президент нефтяной компании «Сатойл», с недавних пор почти ставшей дочерним предприятием «Тонеко». Рядом с ним сидел худой пожилой седовласый мужчина. Это был Константин Бубнов, первый вице-губернатор той области, в которой располагался «Сатойл».
Напротив них по левую сторону от Малеева сидел еще один земляк Лотковского и Бубнова – среднего возраста мужчина с чуть продолговатым лицом, с маленькими, живыми и в то же время колючими глазками. Это был полковник Горелов – начальник отдела по борьбе с организованной преступностью местного управления ФСБ.
– Господа, – произнес, бросив взгляд на настенные часы, вице-губернатор Бубнов, – у нас не так много времени. Поэтому без долгой преамбулы перейдем к обсуждению интересующей нас проблемы.
– Согласен с вами, Константин Матвеевич, – произнес Малеев, едва заметно кивнув своей крупной головой. – Хочу сделать лишь маленькое уточнение. Надеюсь, что между нами нет проблем, есть небольшие вопросы, которые надо решить.
– Пусть так, – согласился Бубнов, – думаю, что для начала надо послушать господина Лотковского. Поскольку положение дел в нефтяной компании «Сатойл» ему известно лучше, чем кому-либо из нас. А именно вопросы, связанные с этой компанией, собрали нас здесь. Именно сегодня они должны быть решены принципиально, поскольку завтра делегация, которую я возглавляю и в которую входят господин Лотковский и господин Горелов, завершает свой визит в Швейцарию и отбывает на родину. Майор Доронин, прибывший сюда как частное лицо, может еще задержаться здесь на какое-то время для решения технических вопросов. Но главное соглашение мы должны принять именно сегодня.
Этим диалогом Бубнов и Малеев задали ось, связывающую два главных лица в этой беседе. Именно Бубнов и Малеев должны были договориться о дальнейшей эксплуатации ресурсов «Сатойла».
Лотковский, взяв слово, кратко, не слишком загружая собравшихся цифрами, описал ситуацию, назвав ее не слишком благополучной. Закончил свою речь он так:
– По существующему положению, «Тонеко» принадлежат права на реализацию продукции за рубежом. Именно «Тонеко» является самым крупным должником «Сатойла». Если «Тонеко» погасит в ближайшее время значительную часть своих долгов, то положение структуры, которую я возглавляю, серьезным образом улучшится, тем самым снимется то напряжение, которое в последнее время наблюдается в работе «Сатойла», связанное с неплатежами.
Лотковский высказался, и тут же слово взял Бубнов:
– Я думаю, Аркадий Михайлович слишком мягко выражается, описывая неблагоприятное положение компании. По моему мнению, речь на самом деле идет о кризисе, который вполне может окончиться банкротством нефтяной компании, если по-прежнему эксплуатировать производственные мощности «Сатойла» в существующем режиме. Ни для кого не является секретом, что такое положение дел «Сатойла» связано с тем, что «Тонеко» не выполняет свои финансовые обязательства перед «Сатойлом» и держит эту нефтяную компанию в финансовом смысле на сухом пайке. Экспортная выручка является тем главным ресурсом, с помощью которого и должна быть проведена реконструкция устаревших основных средств компании… Короче, это положение с неплатежами надо изменить в ближайшее время и коренным образом. Иначе банкротство «Сатойла» неминуемо.
Малеев, которому практически и адресовались эти слова Бубнова, несколько секунд помолчал, сидя без движения, затем, поерзав в кресле, произнес:
– То, что «Сатойл» нельзя доводить до банкротства, для меня факт неоспоримый. И «Тонеко», как акционер «Сатойла», причем крупнейший, приложит все усилия, чтобы не допустить свою дочернюю компанию до столь бедственного положения. В данном случае я хочу сказать несколько о другом, вернув собравшихся в недалекое прошлое.
Малеев откашлялся, принял новую, более удобную позу в кресле и продолжил:
– Наша нефтяная компания «Тонеко» боролась за право владеть «Сатойлом» и заключила с администрацией области соглашение, суть которого сводилась к тому, что администрация помогает завладеть контрольным пакетом акций с тем, чтобы «Тонеко» не испытывала трудностей в руководстве «Сатойлом». Мы же в свою очередь при выполнении этих условий готовы были выплатить некоторую компенсацию всем заинтересованным в этой истории лицам. К сожалению, случилось так, что «Тонеко» не получила всего пакета акций. У нас лишь сорок процентов, все остальные акции были проданы с аукциона другим инвесторам, как крупным, так и мелким.
– В этом нет ничего удивительного, – проговорил Бубнов. – Правительству области были нужны деньги. К тому же правительство оставило себе десять процентов акций, что в совокупности дает реальный контроль над «Тонеко».
– Да, конечно, – спокойно подтвердил Малеев, – все это так.
Он сделал небольшую паузу и тяжело вздохнул:
– Было бы так… Если бы не было такого явления, как блокирующий пакет, если бы правительство всегда стопроцентно поддерживало наши решения. Но дело даже не в этом. Вся проблема заключается в прочих крупных акционерах. Именно они устроили мятеж против выбранного нами руководства «Сатойлом». Именно они пытались ликвидировать договор, по которому «Тонеко» является дилером «Сатойла» по продаже нефти и нефтепродуктов за рубеж. События, которые последовали за этим, вам хорошо известны. Последствия, я полагаю, тоже.
Малеев посмотрел на Бубнова, затем на Горелова. Последний прервал возникшую паузу:
– Но в конечном счете эти проблемы были решены. Правительство, – он бросил взгляд на Бубнова, – помогло провести вам необходимое решение на собрании акционеров, а наша структура в свою очередь обеспечила безопасность дальнейшей работы «Сатойла» и «Тонеко» в нашем регионе.
– Да, пожалуй, хотя это и не совсем так, – произнес Малеев. – Мой бывший зам, вице-президент «Тонеко», к примеру, не имеет сейчас возможности вести с нами переговоры по причине того, что его застрелили в аэропорту вашего города. И люди, сделавшие это, до сих пор не найдены. Это я к вопросу о безопасности…
Горелов нахмурился и, сложив ладони замком, несколько секунд потирал их в задумчивости. Доронин, приготовившийся в этот момент нанести удар кием по бильярдному шару, на несколько секунд замер, прислушиваясь к разговору. Наконец Горелов справился с нахлынувшей на него волной неприятных воспоминаний и произнес:
– И тем не менее проблема решена. Многие наши враги уже не имеют возможности препятствовать вам в вашей работе. Пусть нас сочтут нескромными, но я утверждаю, что с нашей работой в целом мы справились и свою долю в бизнесе отработали. Многих противников нет, а те, которые уцелели, в бегах и не в силах причинить нам какой-либо вред. Рано или поздно мы дотянемся и до них.