Чтение онлайн

В додзё воцарилась гробовая тишина. Боевой клич застрял в горле монаха.

— Ли!Хао-гнг? ОйляяяяОйляяяяОйляяяя…

Монах, казалось, не пошевелился, а просто сложился внутрь самого себя, перейдя из боевой стойки в позу до смерти напуганного, во всем раскаивающегося грешника.

Лю-Цзе наклонился и чиркнул спичкой по его незащищенному подбородку.

— Как тебя зовут, отрок? — спросил он, раскуривая измятую самокрутку.

— Его зовут грязь, Лю-Цзе, — сказал подошедший наставник додзё и дал пинка неподвижно застывшему забияке. — Итак, грязь, ты знаешь правила. Дерись с человеком, которому ты бросил вызов, иначе лишишься пояса.

Юноша в течение нескольких секунд оставался неподвижным, потом очень осторожно, почти нарочито осторожно, показывая, что никого не хочет оскорбить, стал развязывать пояс.

— Нет-нет, нам этого не нужно, — мягким голосом остановил его Лю-Цзе. — Вызов был хорош. Вполне пристойный «Ли!» и сносный «Хай-иии!» Давненько мне не приходилось слышать добротных боевых воплей. Кроме того, мы ведь не хотим, чтобы с него свалились штаны, да еще в такой момент, верно? — Он принюхался и добавил: — Особеннов такой момент.

Он похлопал съежившегося монаха по плечу.

— Главное — всегда помни самое первое правило, которому научил тебя твой учитель. А теперь ступай вымойся — кому-то из нас придется наводить за тобой порядок.

Потом он повернулся и кивнул наставнику додзё.

— Наставник, я хотел бы продемонстрировать молодому Лобсангу Беспорядочные Шары.

Наставник додзё низко поклонился.

— Все, что пожелаешь, метельщик Лю-Цзе.

Лобсанг поспешил за Лю-Цзе, а за его спиной раздался голос наставника додзё, который, подобно всем учителям, не упустил возможности закрепить наглядный урок:

— Итак, додзё! Каково же Правило Номер Один?

Так и не поднявшийся с колен монах тоже присоединился к дружному хору голосов:

— При встрече с лысыми морщинистыми улыбчивыми старичками веди себя крайне осторожно!

— Хорошее правило, кстати, — пробормотал Лю-Цзе провожая своего нового ученика в следующий зал. — Я встречал немало людей, которым бы оно очень пригодилось.

Он остановился, не глядя на Лобсанга, и протянул руку.

— А теперь, будь так добр, верни лопатку, которую ты украл, когда мы с тобой познакомились.

— Но я даже не приближался к тебе, о учитель!

Улыбка продолжала играть на губах Лю-Цзе.

— O да, ты прав. Прими мои извинения. Обычный стариковский вздор. Разве не написано: «Я б и собственную голову потерял, не будь она приколочена»? Идем же.

Пол в этом зале был дощатым, а высокие, обитые войлоком стены были испещрены красновато-бурыми пятнами.

— Э-э, у нас есть такая машина в додзё для послушников, о метельщик, — сообщил Лобсанг.

— Но ваши шары сделаны из мягкой кожи, не так ли? — спросил старик, подходя к высокому деревянному кубу. На грани, обращенной в сторону длинной части зала, виднелся ряд отверстий, доходивший примерно до высоты человеческого роста. — И летят они достаточно медленно, насколько я помню.

— Э… Да, — согласился Лобсанг, наблюдая, как старик нажимает на очень большой рычаг.

Откуда-то снизу донесся лязг металла о металл, потом шум бурного потока воды. Из соединений куба со свистом стал выходить воздух.

— Эти шары — деревянные, — спокойным тоном сказал Лю-Цзе. — Попробуй их поймать.

Что-то чиркнуло Лобсанга по уху, потом вздрогнула от сильнейшего удара обитая войлоком стена, и через мгновение шар упал на пол.

— Может, чуть-чуть медленнее… — сказал Лю-Цзе, поворачивая рукоять.

Из пятнадцати выпущенных машиной шаров Лобсанг поймал только один. Животом. Лю-Цзе вздохнул и перевел рычаг в исходное положение.

— Молодец, — похвалил он.

— Но, метельщик, я не могу… — произнес юноша, поднимаясь на ноги.

— Я знал, что ты не сможешь поймать ни одного шара, — перебил его Лю-Цзе. — Даже наш неистовый приятель, оставшийся в соседнем зале, не смог бы это сделать. На такой-то скорости!

— Но ты же сказал, что сделал скорость поменьше!

— Только чтобы тебя не убило. Хотел испытать тебя. Наша жизнь — одно сплошное испытание. Пошли, юноша. Не стоит заставлять настоятеля ждать.

И Лю-Цзе, оставляя за собой след табачного дыма, двинулся дальше.

Лобсанг последовал за ним, почему-то чувствуя все возрастающее беспокойство. Этот старик действительно был Лю-Цзе, происшествие в додзё доказало это. Впрочем, он, Лобсанг, сразу это понял. Посмотрел на маленькое круглое лицо, на дружелюбный взгляд, устремленный в сторону разъяренного бойца, и понял. Но… простой метельщик? Без каких-либо знаков различия? Без статуса? Нет, статус все же был, потому что наставник додзё поклонился ему ниже, чем самому настоятелю, но…

А теперь Лобсанг шел за ним по коридорам, вход в которые под страхом смерти был запрещен даже монахам. Рано или поздно неминуемо должна была случиться беда.

— Метельщик, мне правда нужно вернуться на кухню, я ведь дежурю… — неуверенно произнес он.

— О да, Дежурство по кухне, — улыбнулся Лю-Цзе. — Чтобы развить привычку к повиновению и тяжелому труду, верно?

— Да, метельщик.

— И она развивается?

— О да.

— Правда?

— Нет.

— Должен сказать, не все так просто, как может показаться. А сейчас, отрок, — сказал Лю-Цзе, миновав арочный вход, — ты увидишь, что такое настоящее образование!

Лобсанг вошел в зал, больше которого ему видеть не доводилось. Лучи света врывались в огромное помещение сквозь застекленные отверстия в крыше. А ниже под присмотром старших монахов, осторожно ходивших по висевшим на тросах мосткам, не меньше ста ярдов в поперечнике, находилась…

Лобсангу приходилось слышать о Мандале.

Словно кто-то взял тонны цветного песка и разбросал их по полу, создав совершенно беспорядочно расположенные радужные завихрения. А среди хаоса боролся за жизнь порядок, переживал взлеты и падения, но постоянно разрастался. Миллионы беспорядочно кувыркающихся песчинок составляли часть узора, который, повторяясь, распространялся по окружности, отвергался другими узорами или сливался с ними, чтобы в итоге раствориться во всеобщем беспорядке. Это происходило снова и снова, превращая Мандалу в бесшумную яростную войну цветов.