Чтение онлайн

«Почему они дрожат? Потому что я напуган? Может быть. Да. Но и что? Я не могу вести жизнь, которой я жил раньше. Ни одного часа. Не хочу быть затраханной мышкой в „Техномире Дайтона“. Ни одной секунды».

ФИЛЬМЫ: «Донн Дарко». «Убить Билла-1 и -2». «Страсти Христовы». «Мир привидений».

КНИГИ: «Волшебный кувшин». «Ветер в ивах». «Обезьянья лапа», автор В. В. Джекобс.

То, что ее пугает.

ЦЕЛЬ В ЖИЗНИ: убраться из Вика.

Вик? Что это такое? И почему она так настойчиво хочет сбежать из него?

Не означает ли Вик унылую рутину повседневной жизни?

Или время, когда можно забыться дымком?

Ох, ну конечно. Брунс- вик.

Чай был сладким и прозрачным; он скользнул по пищеводу, и Шону показалось, что ничего лучшего он не пробовал. Конечности у него было вялыми и как бы окаменевшими. Он растер пальцами бедра, но его собственное прикосновение казалось каким-то чужим. «Не сомневаюсь, если она столкнется со мной, я буду счастливдать ей почувствовать, на что способен».

В своем журнале прошлую неделю она начала со слов:

«Прошлой ночью я забеспокоилась, и как только меня начало колотить, я не могла остановиться и не смогла заснуть. Неужели все в мире крутится вокруг денег? Но у Нелл никогда не было денег, и она счастлива. Я хочу выйти замуж за Эдварда Руки-Ножницы. Я хочу стать миссис Эдвард Руки-Ножницы».

Она написала еще несколько слов, и он испытал шок:

«Не связывайся с людьми, которых я люблю, потому что я РАСПОЛОСУЮ тебя, и никто больше не соберет тебя. Я серьезно».

Он снова вернулся к «Желтым страницам». Тут были и Нелл Ботрайт на Эдмонд-стрит, и Митчелл Ботрайт на Ориол-стрит, 38. Он открыл сайт «Птичий глаз», который позволял сверху осмотреть все города США. Брунсвик создавал впечатление, что настанет день, когда он превратится в гробницу. Шон увидел, как по 17-й и 241-й дорогам, а также по Глочестер-стрит перемещались машины, но большинство улиц были совершенно пусты и безжизненны. Ни души.

Он проплыл над верхушками деревьев, пока не нашел тот самый отель — «Блэкберд», — в котором сейчас обитал. Затем он напечатал «Ориол-стрит, 38» и переместился туда. «Птичий глаз» показал ему большую арку над Брунсвиком, химический завод, железнодорожное депо, больницу — и мягко пошел вниз. Вися, словно на паутинке, он осматривал скромное благополучие окружающих домов — пока не повис над домом Ботрайтов. Кирпичное ранчо, в котором, как и в домах по другую сторону улицы, не было видно ни души. Овальное пятно с тыльной стороны дома могло быть детским бассейном. Изгородь — бамбуковая? — отделяла дом от соседей. С другой стороны тянулся деревянный забор.

Шон был настолько переполнен информацией, что ему нужно было встать из-за стола и прогуляться.

Затем он вернулся к лэптопу. «Вглядись в него. Вот мой дом, где моя мастерская. Иисусе. Неужто я в самом деле справлюсь с этим? Придется. Я не могу больше жить, не существуя. Я знаю, что, если мне будет противопоставлено какое-то сопротивление, я безжалостно сокрушу его. Не просто пущу кровь. Если придется, если я столкнусь с вызовом, то на ваших глазах перебью всех, кого вы любите. И как я выдержу ваш взгляд, полный отчаяния и ужаса? Во мне не дрогнет ни одна жилка, я буду полон суровой мудрости, и ничто не тронет меня.

О'кей.

Я готов.

А Ромео? Как насчет Ромео?»

Шон повернулся и посмотрел на Ромео, спящего на кровати. Тот поскуливал во сне, как раненый пес.

ТАРА, едва только захлопнув дверцу машины, услышала какое-то уханье из бунгало и кошачий концерт, а затем на переднее крыльцо, встречая ее, вышла Нелл.

— Привет, бе-би! — У нее был хрипловатый высокий голос и крепкие объятия. Она обхватила Тару, и они стали покачиваться на месте, но, так как Тара была значительно выше ее, она чувствовала запах ее волос, которые всегда пахли лакрицей.

Ее тут же втащили на кухню, чтобы она могла полюбоваться новой игрушкой Нелл: поющей головой оленя. У него были рога с шестью отростками, и он пел «Убей меня нежно своей песней», вытаращенными глазами глядя на чучело тропической рыбы на противоположной стене. Нелл заставила рыбу спеть в ответ: «Леску и грузило» и, кашляя, расхохоталась.

Затем они с Тарой расположились за кухонным столом, где стали есть яблочные пирожные и пить легкое виноградное вино. О ноги терлись коты. Тара подумала о джекпоте, и волна блаженства охватила ее.

Она спросила Нелл, как сегодня были дела в школе. Нелл было шестьдесят два, и она почти вышла на пенсию, но по-прежнему вела в летней школе программу «Большие ожидания» для детей, у которых вообще не было никаких ожиданий.

— Ну, Джеремия сообщил мне, — сказала Нелл, — что он уходит. Я спросила: «Почему, Джеремия?» — «Потому что я перерос мистера Бриггса». То есть ему всего тринадцать лет, но он уже ростом с мистера Бриггса. Вдвое выше меня. Я учила его отца. Его дедушку. Оба они были хулиганами, и Джеремия тоже хулиган. «Джеремия, — сказала я, — тебе бы лучше не стараться перерасти меня». — «Я никогда не буду равняться с вами, миссис Ботрайт. Вас я боюсь».

Нелл застонала от удовольствия.

Они покончили с булочками и прибрали стол. И сели играть в покер, семь партий — как обычно днем по четвергам.

У каждой из них был свой мешочек, наполненный монетами и валютой разных стран. Румынские монеты по десять бани шли по квотеру. Китайские юани с дыркой в середине ценились в пятьдесят центов. Эрзац-доллар Конфедерации стоил один дайм. Но игра шла всерьез. Если Нелл считала, что одерживает верх, или хотела запугать вас, она ставила на кон настоящие доллары — пять, или десять, или даже двадцать, — и приходилось принимать ее вызов. Если Нелл ловила на том, что вы уклоняетесь от борьбы, она мрачнела, испепеляла вас взглядом и даже могла пораньше отослать домой.

Но пока вы сопротивлялись, проиграть не могли. Если даже Тара спускала за вечер шестьдесят или сто долларов, все они возвращались к ней. Когда она получала очередной счет за учебу, она видела волшебную печать «ОПЛАЧЕНО». И когда в следующий раз приходила к Нелл, видела, что ее мешочек снова полон до краев — новыми и даже какими-то странными монетами.

Сегодня днем бабушка была на волне удачи. Тара выложила стрит, но Нелл покрыла его фулл-хаусом. Тара сделала еще одну попытку, но Нелл пустила ее ко дну. Вот такой день выпал.