Чтение онлайн

Ему не оставалось ничего, кроме как размышлять, а тем временем, в шатре стало шумно и дымно. Воины пили до тех пор, пока эль не польется из носа, изрыгнув большую часть выпитого, они снова принимались за выпивку. Они шумно хвастались и кричали, боролись на руках, кто-то яростно совокуплялся, даже не пытаясь укрыться в полутёмных углах шатра. Вспыхнуло несколько потасовок, полетели кости, лавки опрокинулись, треснул один из шестов, так что сам Верховный король, с раскрасневшимся лицом, самолично бросился в драку, браня тех, кто посмел повредить его великолепный шатёр.

Короче говоря, ирландцы праздновали одержанную ими победу, на этом великом пиру веселились все, и Мурроу в том числе: он пил до тех пор, пока не упал носом в лужу эля и не захрапел.

Воронья Кость отхлебнул эля, наблюдая за двумя братьями и их мачехой, которые почти не притрагивались к выпивке. Возле очага ревущая толпа наблюдала за борьбой на руках, Верховный король, пошатываясь, покинул зрителей, обняв за плечо человека с длинными прямыми с проседью волосами. Казалось, на голову незнакомца нагадила чайка, пряди волос прилипли к обрюзгшему лицу, глаза как у безумной совы.

— Домналл Клаэн мак Лоркан, — заплетающимся языком произнёс Верховный король. — Правда, хорошо, что ты снова с нами.

— Хорошо, — согласился человек, он хотел сказать что-то ещё, но губы и ноги плохо слушались его, так что он поскользнулся, сел на пол и захихикал. Глаза закатились, он откинулся на вонючую солому и захрапел.

— Вот, полюбуйтесь на короля Лейнстера, — заявил Верховный король, указывая лапищей на лежащее тело, и принялся пробираться к своему высокому креслу.

Он уселся, моргая и улыбаясь, оглядывая обоих братьев, а затем плотоядно взглянул на Гормлет.

— Вам он должен... быть хорошо знаком. Он гостил у вас некоторое время.

— Год или два, — подтвердил Железное Колено, его лицо было таким же твёрдым, как стол, над которым он склонился. — Его освобождение — часть соглашения, что принесёт нам мир.

— Так и есть, — сказал Маэл Сехнайлл, кивая. Он рыгнул, а затем лукаво взглянул на Гормлет, и Воронья Кость понял, что Верховный король не так уж и сильно напился, как кажется.

— Дорогая моя, — сказал Маэл Сехнайлл, его слова будто грязь налипли на её кожу. — Потерпи немного. У меня есть ещё одно королевское дело, сделав которое, мы сможем обсудить остальные детали мирного соглашения.

Гормлет грациозно покраснела и затрепетала, декольте раскрылось ещё глубже. Маэл Сехнайлл откашлялся и заморгал.

— Награда, — произнёс он, и хотя, он обращался к Вороньей Кости, но не мог оторвать взгляда от груди королевы. — Награда, соответствующая твоему вкладу в победу. Скажи своё... чего ты хочешь?

— Воинов. Столько, сколько последуют за мной, взамен ирландского рабства, — сказал Воронья Кость.

Маэл Сехнайлл, моргая, перевёл взгляд от Гормлет к Вороньей Кости, а затем откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

— Не золото? И не серебро?

Воронья Кость испытывал искушение, но теперь-то он оказался на коне, и знал, как поступить правильно. Он видел бредущих пленников и знал, кем они были, — простыми наёмниками, им незачем было стоять насмерть за старого короля Олафа Ирландского Башмака; и они воспользуются возможностью выбраться из этого затруднительного положения.

Маэл Сехнайлл тоже понимал это, он поднялся и протянул руку Гормлет, чтобы увести её.

— Столько, сколько последуют за тобой, — ответил он Вороньей Кости, — и ты должен как можно скорее убраться из Ирландии и Дюффлина. Как тебе это удастся, дело твоё, но если через неделю ты всё ещё будешь здесь, то всё может поменяться. Я не желаю, чтобы такой как ты, с толпой вооружённых головорезов рыскал по Ирландии и причинял мне неудобства.

Верховный король удалился, ведя за руку Гормлет, остановившись лишь однажды, чтобы изящным движением носка сапога перевернуть храпящее на полу тело. Воронья Кость смотрел на братьев, которые наблюдали, как их мачеха продаёт себя.

— Зря ты отказался от золота, — в конце концов, произнёс Ситрик, кисло взглянув на Воронью Кость. — Лучшие бойцы Дюффлина полегли на холме Тары, и у тебя не будет отбоя от тех нидингов, — презренных трусов, что сдались в плен. Нам вообще не стоило их нанимать.

Ты просто потеряешь их снова, — добавил он, сделав глубокий, судорожный глоток из кубка. Кто-то запел, громко, яростно и фальшиво, но Ситрик совсем не потому сильно приложил кубком из мыльного камня по столу, так, что эль вспенился.

— Проклятые ирландцы, затянули свои дерьмовые песни, самое время убираться отсюда, брат, — пробормотал он.

— А ты ведь ждал меня, — сказал Воронья Кость, — так что давай перейдём к делу.

Железное Колено поднял голову, его голубые глаза встретились с глазами Вороньей Кости.

— Я не потеряю людей, которых собираюсь нанять, — сказал Воронья Кость, — я должен покинуть Ирландию и Дюффлин в течение недели. Так ведь, Йаркне?

— Ты наколдуешь всем своим людям крылья? — ухмыльнулся Ситрик. — Я слыхал сказки о тебе, мальчик, и было бы любопытно взглянуть на такое чудо.

Воронья Кость не сводил глаз с Железного Колена.

— Корабли, — сказал он. — И никаких крыльев. Ты дашь мне корабли. А Верховный король даст мне людей.

Ситрик сердито посмотрел на брата, ожидая от него резкого ответа. Когда ответа не последовало, он выказал беспокойство.

— Четыре, — наконец произнёс Железное Колено, а затем, обнаружив, что во рту пересохло, схватил кубок и осушил его. — Все четыре — хорошие драккары. Ты легко наберешь для них команды из тех, кто не пожелает закончить свои дни в ирландском рабстве.

Брови Ситрика взмыли вверх, почти к волосам, он молчал лишь миг, а затем высказал всё, что думал.

— Проклятье, да ты совсем обезумел? — вскрикнул он. — Эта гнида убила нашего брата. Он сражался на стороне врага, они почти вышвырнули нас из Дюффлина. Корабли... целых четыре...