Чтение онлайн

— Так и отметили, что ты сегодня уже не майор, а подполковник, компотом.

— Не до этого теперь. Вот немного дела наладятся, обязательно отметим. Банкет устроим. В ресторане.

— А когда Шарипову присвоят подполковника? — ревниво спросила Зина.

— Не знаю. Скоро, наверное, присвоят… Ну, давай спать.

Он погасил свет, лег в постель к стенке и сразу же заснул.

Его разбудила Зина, но он уже сам проснулся перед этим. Звонил телефон. Он заторопился в соседнюю комнату, на ходу взглянув на светящийся циферблат часов, которые он ночью не снимал с руки. Было еще не поздно — около часа ночи. А ему казалось, что спал он долго и хорошо отдохнул.

— Я слушаю, — сказал он. — Хорошо. Я уже внизу.

Одевшись с той непостижимой скоростью, какая доступна лишь людям, прошедшим полковую школу в довоенной армии, он сказал:

— Когда вернусь, не знаю. Позвоню, если будет откуда.

Вынул из кобуры пистолет, проверил, есть ли в патроннике патрон, сунул пистолет в карман и поспешил вниз по лестнице к автомашине, которая, не заглушив мотора, уже ждала его у дома.

«Может быть, это и есть тот счастливый случай, — подумал он, — в который я всегда не верил и который так нужен? Как любит напевать Шарипов: «Потом его передали властям НКВД, с тех пор его по тюрьмам я не встречал нигде»? Ладно, сейчас разберемся…»

Рядом с шофером сидел дежурный — лейтенант Аксенов, а дверцу ему открыл устроившийся в глубине машины судебно-медицинский эксперт, юркий и нетерпеливый врач по фамилии Суматров. Аксенов не успел даже кратко рассказать о случившемся, как они уже подъехали к гостинице. Ведин увидел два милицейских автобуса и милицейскую «Волгу» с красным пояском на кузове.

— Опаздываете, товарищ майор, — весело и озабоченно сказал ему милицейский капитан Маркарьян. Ведин часто с ним сталкивался по своей работе и любил его за находчивость и веселый нрав. — Э, да вы уже подполковник? Поздравляю… — Маркарьян стоял у своей машины с красным пояском, готовясь сесть в нее. — Сейчас сюда прибудет все наше начальство. Пока со всех сторон не начали поступать указания, поедемте по следу. Я привез двух собак. Они впереди…

— Я сяду с вами, — сказал Ведин. — Хорошо?

— Пожалуйста.

— А моя машина пойдет следом.

Маркарьян открыл дверцу, пропустил Ведина и сел рядом.

— Что здесь произошло? — спросил Ведин.

— А вам еще и не доложили? Отстаете, товарищ подполковник.

Маркарьян торопливо, захлестывая Ведина потоком слов, стал рассказывать о происшедшем.

— Не похоже, чтобы уголовник, — сказал он. — Уголовники, бывает, режут милиционеров ножами. Но чтобы газом травили, такого случая я не знаю. Поэтому приказал позвонить в вашу контору, а пока пустил собак.

— Хорошо, — одобрил его Ведин и посмотрел сквозь заднее стекло: его машина шла следом.

Они повернули в переулок вслед за двумя собаководами, которые бежали так, словно собаки — большие и сильные овчарки — тащили их за собой. Затем свернули влево, к окраине, и подъехали к большой, обнесенной местами глиняным, а местами деревянным забором строительной площадке будущего комбината строительных изделий. Собаки со своими проводниками скрылись за забором.

— Побежим, — предложил Маркарьян.

Они перелезли через невысокий глиняный забор и побежали в темноте, без дороги, спотыкаясь о какие-то плиты и бревна, а вслед за ними, шаг в шаг бежали лейтенант Аксенов, медицинский эксперт Суматров и еще какие-то люди, выгрузившиеся из двух автомашин, которые прибыли следом за ними. Собаки остановились у небольшого сарайчика еще без крыши — его, очевидно, сооружали для того, чтобы там складывать цемент, так как он находился рядом с растворным узлом, но не закончили. Площадку неясно освещал укрепленный на стоявшем метрах в пятидесяти от них башенном кране электрический фонарь.

— Отведите собак назад, — негромко сказал Ведин.

И проводники отошли назад, к нему и Маркарьяну, а тем временем подошли еще шесть человек из управления милиции.

— Не стрелять, — сказал Ведин. — Только в крайнем случае в ноги. Вы и вы, — сказал он Маркарьяну и еще одному лейтенанту, — зайдите за сарайчик. С тыла. Не стрелять, — повторил он, — а в крайнем случае только в ноги. Вы, — сказал он собаководу и еще двум милиционерам, — вот сюда, влево, к растворному узлу. Вы направо, — сказал он остальным и задержал Аксенова и рослого старшину милиции. — А вы со мной.

— Я подойду к двери и предложу ему выйти, — волнуясь и неловко расстегивая висевшую сзади на поясе кобуру, предложил Аксенов.

— Не нужно. Ложитесь. И не спускайте глаз с двери.

Ведин сунул руку в карман и, слегка пригнувшись, направился к сарайчику. Он подошел к двери сбоку и громко, резко сказал:

— Выходите!

Выстрела он не услышал.

Выстрел услышал Аксенов, которому показалось, что у Ведина раскололась голова и разлетелась на части. И когда он приподнялся, чтобы броситься к Ведину, раздался еще один выстрел.

Пригнувшись так, как это только что сделал Ведин, Аксенов пошел к сарайчику.

Володя сидел на свернутом особым образом вчетверо ватном одеяле, сложив калачиком босые ноги, и таял от удовольствия. Мулло Махмуд отлично разговаривал на арабском языке, на классическом арабском языке, которым написан коран, четко и выразительно произнося гортанный «айн».

Он наслаждался беседой с мулло и горьковатым вкусным чаем, который мулло подливал ему в небольшую фаянсовую серую пиалу, каждый раз наполняя ее на треть, и удивительно вкусной, удивительно сладкой штукой, оказавшейся попросту халвой местного приготовления, и особенно нишалло — белым, пенистым, похожим на крем лакомством. Мулло Махмуд объяснил, что его готовят особым образом из сахара и сбитых белков с прибавлением мыльного корня.

К тому же мулло Махмуд оказался любителем и знатоком стихов Абу-л-Атахия — арабского поэта восьмого века. Поочередно, строку за строкой, как это делают люди, играющие в «байтбарак», они стали вспоминать эту касыду Абу-л-Атахия.