Ворья наложка
Шрифт:
– Тем, что люди с наложенным вами БМ-заклятьем сдаются в плен ордынцам.
– Как это?
– Так это!
Антон не стал рассказывать вору подробности, хотя и стоило бы. Откуда тому было знать, что в каждом отдельном случае он накладывал на страждущих БМ-заклятье, но, стоило заклятым оказаться в опасной ситуации, происходило магическое перерождение, и БМ-заклятье превращалось в торговый талант. А талантливый купчина непременно примется торговать – даже собственной жизнью, когда ей что-то угрожает…
Но нет, узнает все это Каморник не от Антона, пусть этим занимается трибунал Колдовской Дружины.
А в общем-то, Каморнику не повезло – он был гораздо более талантливым торговцем, чем волшебником. Но если ты ошибся, за невезение не спрячешься. Отвечать придется!
– Отвечать придется, – повторил Антон вслух.
И Каморник сразу сжался. Даже волшебнику-недоучке известно, что в Колдовской Дружине действуют законы, отличные от законов дюжинных людей, и нарушение этих законов карается гораздо строже, чем драка и разбой. Кому многое дано, с того много и спрашивается…
Впрочем, торговец никогда не сдается сразу. В этом торговый талант сродни воинской смелости.
– Что ж – сказал вор. – Как ни странно, я всегда знал, что у меня будут с этим неприятности и всегда был готов к ним. И я бы дорого дал, чтобы о случившемся не стало известно. Десять тысяч целковых пригодились бы и чародею.
Да, десять тысяч целковых пригодились бы и чародею.
Но Антон отрицательно покачал головой и включил Зрение, чтобы не проспать внезапную атаку загнанного в угол волшебника.
Эти десять тысяч чародею не пригодятся.
Ибо наступают иногда в родной стране времена, когда умение воевать ценится выше умения торговать.
Однако тянуть с просьбой о повышении жалования больше не след, и это будет первая забота чародея после возвращения в Новогород.