Шрифт:
Глава I
Не хочешь? Не надо!
Вечером мама уселась за кухонным столом с калькулятором. Наверное, решила подсчитать рыночные расходы или наши двойки за последнюю неделю. И в том, и в другом случае нам не светило ничего хорошего.
Поэтому мы, на всякий случай, постарались продемонстрировать маме, какие мы послушные и примерные детки. Алешка так включил пылесос, что соседи снизу сразу же застучали в свой потолок лыжами - швабру они уже сломали на прошлой неделе. А я взялся чинить кран в мойке: закатал рукава и разложил на столике инструменты.
Но оказалось, что старались мы напрасно - тревога ложная. Мамины репрессии были направлены не против нас.
– Вот, - сказала она грустно, закончив свои загадочные подсчеты.
– Еще семь лет, два месяца и сорок дней.
Алешка тут же ее поправил, загоняя ненужный пылесос в кладовку:
– Три месяца и десять дней. А зачем?
– А затем! Папе до пенсии еще семь лет. Когда же это кончится? Вот!
– и мама указала на часы: - Одиннадцать вечера, а он все еще на работе. В субботу, имейте в виду! Мог бы в это время сводить жену в театр, а детей в зоопарк!
Здорово! Одной рукой маму в театр, другой - нас в зоопарк. В одиннадцать часов. Класс! Разбудили бы всех зверей и смотрели, как они зевают своими пастями и клювами.
В это время звякнуло в дверь. Мы с Алешкой весело перемигнулись: ну сейчас ему будет!
Но ничего ему не было. Папа пришел такой усталый, что мама погладила его по голове и сразу же стала собирать на стол.
– Ужинали?
– спросил нас папа машинально, наливая себе кофе.
– А почему не спите?
– Тебя ждали, - сказала мама.
– А тебе еще до пенсии семь лет…
– …Два месяца и сорок дней, - дополнил папа.
– Даже не верится.
– Он сделал глоток и сказал: - А пошли в зоопарк.
Мама сняла со стенки часы и сунула ему под нос:
– Лучше в театр.
– Нет, - папа подумал, снял очки, потер нос.
– Нет, лучше в зоопарк. Завтра утром.
На всякий случай мы пожелали ему спокойной ночи и пошли в свою комнату. Как примерные деточки.
– Эй!
– крикнула мама.
– А кран? Вода хлещет.
Я и забыл, что старый кран я вывернул, а новый не поставил.
– Завтра утром, дорогая мамочка, - пообещал я. Как вежливый и послушный.
А ведь утром мы в самом деле пошли в зоопарк.
– А кран?
– безнадежно сказала нам вслед мама.
– А театр? Ведь вода хлещет.
В зоопарк мы пошли с удовольствием. Во-первых, большая редкость, да еще с папой. Во-вторых, зверей посмотреть. В-третьих, крокодилов. Возле которых папа с мамой объяснились в любви. Лет пятнадцать назад. Какие они теперь, эти крокодилы?…
И пусть там, в театре, вода хлещет.
Но мы немного разочаровались. Папе совершенно ни к чему были крокодилы, он потащил нас ко всяким птицам. Вот это скукота. Даже жалость. Сидит какой-нибудь нахохлившийся орел с тоскливыми желтыми глазами и мечтает взмыть в небо… Впрочем, все они, наверное, мечтают о чем-то подобном. А если задуматься - то и люди тоже.
Но у папы был какой-то свой интерес. Он несколько раз спрашивал у служителей зоопарка: а где у вас совы? А когда подошел к вольере, где спали на сухих деревьях эти самые совы, то вдруг напугал девушку в синем халате, которая скребла бетонный пол железной лопатой:
– У вас есть клетчатые совы?
– Какие?
– девушка широко раскрыла глаза и уронила лопату. Спящие совы (все как одна не клетчатые) вздрогнули, на мгновение распахнули свои прекрасные глаза и сердито повернули головы к задней стенке. А девушка уже пришла в себя и ехидно спросила папу: - Вам в какую клетку надо? В косую?
– В прямую, - серьезно ответил папа.
– Желто-коричневую, с зеленой полоской наискосок.
Мы с Алешкой отодвинулись от него подальше, на всякий случай. А девушка не испугалась - она за сеткой была. И от солнечных лучей - сама в косую клетку.
Девушка подошла поближе и тихо сказала:
– Насчет клетки, гражданин… Я сейчас милицию вызову.
– Не надо, - грустно сказал папа.
– Мы сами милиция.
– Оно и видно.
– И девушка грозно подняла свою лопату.
Папа вздохнул:
– Пошли мороженое есть.
– В клетку?
– спросил Алешка.
– В линеечку, - ответил я.
Но папе было не до шуток.
– Понимаете, друзья мои, - сказал он, когда мы уселись за столик под желтым зонтом, - странные дела творятся в нашем городе…
– Ну, не только в нашем, - постарался успокоить его Алешка.
– Нет, к счастью, эти странные вещи творятся пока только в одном городе…
Алешка навострил ушки. И не зря.
– …Представляете, - продолжил папа, ковыряя ложечкой мороженое, - у некоторых граждан, как правило у обеспеченных иностранцев, стали пропадать ценные вещи - золотые кольца, цепочки, броши. Даже доллары. Кто-то их крадет и бесследно исчезает.
– Жулики, наверное, - подсказал Алешка.
– Я тоже так думаю, - улыбнулся папа.
– Только очень странные жулики. Невидимки какие-то. Двери не взламывают, окна не разбивают, а вещи пропадают.
– А форточки?
– спросил Алешка, забыв про «клетчатое» мороженое.
– Да какие там форточки!
– отмахнулся папа.
– А что? Это элементарно, Ватсон! Подсылают какого-нибудь худенького пацана и подсаживают к форточке…
– Подсаживают, - хмыкнув, кивнул папа.
– На двенадцатый этаж.
Но Лешка не смутился. С ним это вообще редко бывает.
– А на двенадцатый еще проще. Спускают с крыши на веревке.
Папа еще сильнее хмыкнул, чуть мороженым не подавился: