Чтение онлайн

И кое-что еще доводилось слышать. Так, на уровне баек, краем уха зацепленных в стабе, неизвестно, чему там можно верить.

Можно только предполагать. Предполагать, что высокие значения характеристики действительно способны превращать тебя в редкого везунчика.

Сейчас ему надо выжать из себя все возможное и невозможное.

Более не колеблясь и ни о чем не рассуждая, Читер сгреб в ладонь содержимое спорового мешка и потянулся к разгрузочному жилету. Но, вместо того, чтобы отправить паутину и спораны в раскрытый карман, разжал пальцы, сбрасывая добычу и хватаясь за холодный бок гранаты, так и оставшейся непроданной (благо, при таком ракурсе никто из четверки не мог ее разглядеть). Сжимая зубы от напряжения, вытянул кольцо с такой силой, что даже не ощутил сопротивление загнутых стальных усиков, препятствующих столь грубому обращению. Затем, морально готовясь встречать удары пуль в плечи и локти, плавно завалился на спину, вскидывая руку и одновременно активируя свое единственное умение.

Улыбка Фортуны. Несколько секунд запредельно высокой удачи, когда уровень этой бесполезной характеристики повышается в десятки раз.

Щелчок, отскочившая от запала стальная скоба полетела в лицо, сзади заорали на разные голоса, два смягченных глушителями выстрела слились в один. Что-то с неистовой силой ударило Читера по руке, при этом граната улетела в неведомые дали со скоростью отбитого теннисного мяча. Ухо кольнуло болью, а затем громыхнул оглушительный взрыв.

Все это происходило до такой степени быстро, что он ничего не понимал, кроме того, что его руки до сих пор слушаются. Если и ранило, получается, они не пострадали, или пострадали некритично. Времени удивляться странностям ситуации не было, перекатившись на живот, Читер выхватил пистолет из разгрузки, ухитрившись заехать им самому себе по губе, а затем направил оружие в сторону, где до этого располагалась четверка противников.

Да только, за прошедшие секунды там много чего изменилось. Одна фигура валялась неподвижно, вторая, рядом с ней, тоже расположилась горизонтально, но активно шевелилась, приглушенно матерясь визгливым голосом Глока и забрызгивая асфальт кровью. А чуть левее, над еще одним не подающем признаков жизни телом, стоял, Фанат. Видок у него был не очень – весь какой-то потрепанный, лицо залито красным, покачивается, будто мертвяк на наблюдательной позиции. Зато оружие он сейчас вскидывал уверенно и с таким проворством, что Читер понял – за этим ловкачом не успеть.

Никак не успеть.

За спиной громыхнуло, лицо Фаната в один миг изменилось в нехорошую сторону: у него куда-то исчезла часть подбородка, а шея изобильно брызнула кровью в обе стороны. Читер, подняв-таки пистолет, дважды потянул на спуск, вбивая пули в уже заваливающееся тело, после чего еще раз перекатился, направляя оружие назад.

И замер. Шагах в десяти, в раскрытой калитке стоял Март. Голова его была по прежнему замотана в кокон, но в честь выхода на кластер бинты закрашены под камуфляж. Нелепые темные очки тоже остались на месте.

А в руках короткоствольная винтовка с внушительно-толстым стволом. И зрачок этого ствола смотрит Читеру точно в лоб. Подсвети нутро оружия и наверняка, можно будет разглядеть кончик пули.

Читер, все мгновенно просчитав, на стал даже пытаться направлять пистолет на Марта. Слепец уже готов стрелять и раз это не делает, значит, не нужно его провоцировать. Может, конечно, это ошибочное поведение, но зачем же торопиться получать пулю? Надо, по возможности, понять, что тут, вообще, происходит и нельзя ли из этой передряги выкарабкаться без ущерба для здоровья.

Март, поведя стволом в сторону, выстрелил еще раз, после чего нецензурные выкрики Глока моментально оборвались. Не обращая на Читера ни малейшего внимания, странный товарищ прошел мимо расслабленно-уверенной походкой зрячего человека. Дальше остановился над телом Дикого, потрогал стволом его голову, невозмутимо подвел итог осмотра:

– Этот сейчас сам подохнет.

Читер почему-то был твердо уверен, что какие-либо телодвижения с пистолетом сейчас строго противопоказаны, несмотря на беспечное, с виду, поведение Марта. Так ему новоприобретенный интеллект подсказывал, и перечить ему не хотелось. Но и валяться молчаливым зрителем – тоже неправильный вариант, потому, облизав разбитую губу, сказал:

– Для слепого ты неплохо стреляешь.

Март, небрежно закинув винтовку за плечо, достал из разгрузки банку пива, шумно откупорил, так же шумно выдул, отбросил в сторону опустевшую жестянку, поднял руку, стянул очки, за которыми скрывались прорези в повязке, при этом произнес:

– Если сильно надо, я уже кое-что могу рассмотреть. Тебя, придурка, вижу прекрасно.

Читер, уловив в прорезях блеск глаз, кивнул:

– Понятно. Как-то слишком быстро ты восстановился, я слышал, что при таких делах для этого недели две надо, если не больше.

– Ага, придурки по месяцу с белой тросточкой ковыляют, – равнодушно бросил Март и пнув Дикого в бок, так же равнодушно добавил: – Ну вот и подох. Сколько же он осколков словил?.. Эко его посекло... Хорошая у тебя граната, Читер. Ботовское яйцо-противопехотка. Сдвоенный пластиковый корпус, а между корпусами шарики стальные насыпаны. Мелкие, заразы, но их много, все до последней травинки вокруг срезают. А в тебя, я смотрю, ни разу не попали. Так ведь?

– Вроде, да. Не попали, – неуверенно ответил Читер, трогая ухо.

– Что, зацепило? – уточнил Март.

– Царапина.

– Бывает. Но непохоже на осколок. Может, крошку из асфальта выбило, они, заразы, колючие.

– Наверное.

– Получается, повезло тебе, Читер. Ох как повезло. Сотни шариков раскидало, и ни один в тебя не прилетел. Знаешь, я тут, со стороны посмотрел, прикинул один к одному и знаешь, что скажу? Скажу, что слишком уж много тебе везет. Особенно, в последнее время. Я именно о сейчас говорю. И это при том, что ты придурок совсем уж редкой породы, такого сама жизнь должна на каждом шагу наказывать, й даже помогать не надо. Эти, вот, чудики, решили помочь, и видишь, как все обернулось. Ты помнишь, что я тебе про стаб говорил? Что он насквозь говенный. А ты, странный человек, смешил там людей по-всякому. Даже я, слепой и вечно нетрезвый, моментально узнал, что ты завалил к барыге с мешком крутейших потрохов. Я ведь про лук тогда поиздевался над тобой, ведь не бывает у новичков таких денег. Да десять таких придурков, как ты, найди, все равно не наберется у них столько. А у тебя как-то набралось. Это что-то совсем непонятное и попахивающее легкой прибылью. Сечешь тему? Я к тому, что такие дела внимание привлекают. Нехорошее внимание. Не будь вот этих дурачков, тебя бы другие за шкирку ухватили да начали выпрашивать, куда остальное добро дел и где, вообще, его достал. Юрта на лук сразу метку повесил, умение у него такое, подлое, как раз для продажного торгаша. Ну а потом сдал тебя этим красавцам по сходной цене. А что ты от барыги хотел? Они, как бабы, поголовно продажные, работа у них такая.

– Давай ближе к делу: зачем пришел? Решил сам меня продать, чтобы ни с кем не делиться?

– Ты о том типе, который хочет выкупить тушку какого-то новичка, по описанию охрененно похожего на тебя? Зря ты такое обо мне подумал, я ведь пиво пью, а не людьми торгую.

– Тогда зачем влез? Что тебе от меня надо?

– Мне? Мне от тебя ничего не надо. Пока что, не надо. Я так... просто мимо проходил, шум услыхал, дай, думаю, помогу новичку, пока его злые дяди не обидели. Не веришь, что ли? А все так и было. И за доброго человека меня не держи, я ведь всегда себе на уме. Ты не забыл, что Системе нравится, когда новичкам помогают? Вот то-то. И учти, что я и дальше мимо тебя ходить буду, иногда, так что, прекращай уже теребить пистолет. Не поможет он тебе, да и смысл? Я тебе не враг.