Восхитительные ночи
Шрифт:
– О, меня увлекало все, – начала Селия. – Математика, французский, история. Я люблю читать, – оживленно продолжала она, – поэтому привезла для школы два сундука книг и еще мои дневники. Мне нравится писать. Я даже написала два очерка, они были опубликованы в…
– Хватит, – оборвала ее Ребекка. – Уверена, твоей тете уже наскучило слушать тебя.
– Напротив, мне очень интересно. – Тут Селия заметила, что тетка чем-то встревожена. – Однако твой приезд застал меня врасплох, и не всем надеждам твоей матери суждено сбыться.
У Селии упало сердце. Ее собираются отправить обратно! Она решила мужественно принять этот удар.
– Видите ли, – печально сказала Гаттерас. – мой муж умер от болезни сердца три месяца назад. Тогда же прекратила работу и школа «Хавайи Ней». Из-за недостатка средств мне пришлось распустить учеников. Мы с мужем раздали слишком много стипендий. Кредиторы потребовали, чтобы я вернула долги, и после этого о содержании школы нечего было и думать.
Селия перепугалась. Раз школа закрыта, ей не придется преподавать.
Гаттерас взяла обе руки девушки в свои теплые ладони.
– Но тебе, дорогая, не о чем беспокоиться. Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Мы с тобой одной крови, хотя твоя моложе и горячее моей. Кроме того… – Она помолчала. – Как я могу отвергнуть твою помощь, раз уж ты так предусмотрительно привезла с собой два сундука книг? У тебя есть что-нибудь о путешествиях? А по садоводству? Вот с книгами здесь беда!
Селия и Ребекка поцеловались на прощание.
– Пиши, – сказала Ребекка. – Пиши мне каждую неделю. Уверена, здесь есть пароход, доставляющий почту на Кауаи, и, конечно, мы будем навещать друг друга, когда моя новая жизнь наладится.
Ребекка покраснела, и Селии стало жаль ее.
– Я буду писать, – пообещала девушка.
– О Селия! – Ребекка обняла ее. – Надеюсь… что мистер Филдинг красив или хотя бы симпатичен. Та фотография, что он мне прислал, такая старая и выцветшая…
– Не беспокойся, Бекки. Уверена, он замечательный человек.
Наконец Бекки забралась в повозку. Возница щелкнул кнутом и двинулся по Беретаниа-стрит, вздымая клубы красноватой пыли…
Селия смотрела вслед, размышляя, что будет теперь с Ребеккой. Остров Кауаи считался диким и малонаселенным. Селия слышала про вулкан Ваианае, острые скалы, водопады и сильный прибой… Нет, она никак не могла представить кузину в таком пустынном месте.
– Пошли, дорогая. – Гаттерас взяла девушку за руку. – Давай вернемся на веранду, попробуешь папайю. К ее вкусу надо привыкнуть, это очень своеобразный фрукт.
Селии показалось, что желто-оранжевая папайя, которую она приняла за дыню, слишком приторная.
Между тем Гаттерас рассказывала о пышной растительности островов:
– Все тропические фрукты, включая папайю, были когда-то завезены сюда полинезийцами. Капитан Кук привез с собой семена, так же поступили капитан Ванкувер и многие другие. Так здесь появились манго, сливы, сахарный тростник, эвкалипты…
С того места, где они сидели, открывался великолепный вид на гавань. Высокие мачты торговых судов были особенно хороши на фоне океана и неба.
– Как здесь красиво! – вздохнула Селия.
– Да. Я тоже люблю смотреть вдаль. Отсюда можно попасть на Папуа, на Японские острова, в Вест-Индию. Впрочем, хватит предаваться мечтам. Нам надо поговорить, Селия.
У Селии сжалось сердце.
– Не тревожься, я рада тебе. Ну уж а банковский чек мне просто Бог послал. Деньги у меня на исходе. Если не возражаешь, часть этих средств пойдет на твое содержание, а остальные – на приданое.
Селия знала, что денежная часть приданого – это сумма, которую невеста отдает мужу в полное распоряжение. Это привлекает мужчин.
– Тетя Гаттерас, если я не буду преподавать в нашей школе, чем же мне заняться?
– Заняться? – улыбнулась Гаттерас. – Да просто составишь мне компанию. Очень тоскливо жить одной и не знать, к чему приложить руки, кроме ухода за садом и сбора папайи.
Селия сразу же начала исследовать зеленые долины горных цепей Коолау и Ваианае, по которым проходили узкие тропы – единственные дороги, проложенные вьючными животными. Гаттерас выделила ей для верховых прогулок крепкую гнедую кобылку.
– Без лошадей мы все умерли бы тут со скуки, – сказала Гаттерас. – Туземцы души не чают в лошадях, даже если это тощие клячи, на которых жалко смотреть. Лошади здесь – это сумасшествие, страсть.
В самом деле на улицах часто появлялись всадники разного возраста и пола. Красивые темнокожие девушки мчались галопом на лошадях, украшенных цветочными гирляндами. У всех аборигенов были мексиканские седла с высоким выступом и огромными деревянными шпорами с серебряными или медными украшениями.
– Местные жители многое взяли от мексиканцев, – пояснила Гаттерас. – Лет сорок назад рогатый скот из Мексики завез на острова король Камехамеха II. В течение десяти лет скот запрещалось резать, ибо он был племенным. Это оказалось роковой ошибкой! Агрессивные и злобные животные нападали на домашний скот, вытаптывали урожай, разбивали каменные ограды, терроризировали местное население. В конце концов на подмогу пригласили мексиканских ковбоев. Они так поразили воображение жителей Гавайев, что те переняли у них пестрое конское снаряжение и цветастые шейные платки. Теперь многие гавайцы тоже стали ковбоями. Мы называем их panioloc.
Селия купила несколько костюмов для верховой езды. Каждый состоял из юбки с длинным разрезом и облегающего фигуру жакета. Она сопровождала тетку в экспедиции в долину Нууану и к страшному ущелью в восемьсот футов глубиной, где Камехамеха Завоеватель наголову разбил войско короля Оаху, сбросив со скал сотни воинов.
– Скажи-ка мне, Селия, – начала тетка по дороге домой, – а что это за молодые люди, с которыми ты расторгла помолвку? Твоя мать написала только то, что считает тебя несколько… порывистой.