Чтение онлайн

Та самая непонятная, откровенно баюкающая разум эйфория. Лада не понимала, откуда в ней такая радостная, подспудная уверенность в том, что ее окружают друзья, что страдания окончены и все в мире будет складываться прекрасно, стоит лишь беспрекословно подчиниться человеку, который назвал себя Вадимом Игоревичем Колышевым.

Лада лежала в сером, пахнущем медициной сумраке, прислушиваясь сама к себе, к своим ощущениям.

Нигде ничего не болело. Голова оставалась ясной. Пугающие видения картин или неосознанная информация о мире исчезли. Она слышала, как ровно, размеренно бьется ее сердце, простыня слегка холодит обнаженное тело, — она ощущала себя ЗДОРОВОЙ…

Рука Лады медленно потянулась к краю укрывавшей ее простыни и отдернула в сторону белый накрахмаленный материал.

Она села на кровати, спустила ноги, потом встала, опираясь о спинку, и попробовала сделать первый шаг.

Получилось.

Спинка кровати казалась надежной опорой, но, чтобы идти дальше, ее пришлось отпустить.

Лада попыталась шагнуть без опоры, по привычке чуть резче перенеся ту ногу, на которую хромала с самого рождения…

Она едва не упала, вскрикнув и насмерть перепугавшись, когда босая нога с силой ударила в пол, в то время как по ощущениям ее мозга до твердой поверхности должно было оставаться еще несколько сантиметров. Потеряв равновесие, она пошатнулась, попыталась схватиться за складную ширму и в конце концов упала, с грохотом подмяв под себя хлипкое сооружение.

Такое же ошеломляющее чувство испытывает человек, который идет по лестнице в кромешной темноте. В какой-то момент он сталкивается с тем же самым парадоксом — если лестница оканчивается раньше, чем ожидает он сам, то нога, готовая встретить очередную ступеньку, вдруг проваливается в пустоту, или наоборот — думая, что лестничный пролет уже кончился, человек, опуская ногу, неожиданно с силой впечатывает ее в ступень…

Лада не теоретизировала по этому поводу. Она просто испугалась — что-то было не так с ее телом. Это чувство уже коснулось ее, когда она пыталась говорить с Колышевым, — губы тогда показались ей чужими, и привычные звуки не хотели срываться с них так же легко и непринужденно, как раньше.

Лежа на полу, она огляделась.

Комната оказалась небольшой — приблизительно три на четыре метра. Большую часть площади занимали ее кровать и расположенная около нее различная медицинская аппаратура. Ширма, которая теперь валялась на полу, отгораживала ее от компьютерного терминала, возле которого на стене без окна, резко диссонируя со всей остальной обстановкой комнаты, расположились раковина умывальника и большое зеркало над ней.

Его вид словно заворожил Ладу.

Собравшись с силами, она встала, выпрямившись в полный рост, и посмотрела на свои ноги.

Ее врожденный дефект исчез. Обе ноги выглядели совершенно одинаково.

Это был своего рода шок.

Рука Лады с дрожащими пальцами медленно потянулась к лицу. Подсознательно она поняла, почему ей оказалось так трудно выговаривать слова. Дрожащие пальцы коснулись ровной линии губ без какого-либо намека на уродство.

Не в силах больше пребывать в состоянии тревожной, раздирающей душу неизвестности, она повернулась и нетвердой, балансирующей походкой подошла к зеркалу.

Взглянув в него, она попятилась и вдруг закричала, одновременно пытаясь зажать похолодевшими ладонями рот.

Это было не ее лицо… Из зеркала на нее смотрела стройная, красивая и насмерть перепуганная женщина, лишь отдаленно напоминавшая ту девушку-бродяжку, что несколько месяцев назад случайно встретил Антон Петрович Колвин.

Она стояла, заледенев, посреди комнаты, а в коридоре, за дверью уже звучали чьи-то торопливые шаги.

— Ну и как наши успехи? — Колышев, как обычно, появился внезапно, возникнув из-за спины, словно имел способность материализовываться из воздуха. — Привыкаешь?

Лада обернулась на звук его голоса.

Колышев вызывал в ней двоякие чувства. С одной стороны, она ощущала в присутствии этого человека некоторую неприязненную робость, а с другой — что-то внутри постоянно внушало, что он ее единственный настоящий друг, после Колвина, конечно. Борьба двух этих противоположностей в присутствии Вадима не прекращалась ни на минуту, и каждый раз Лада не могла скрыть своего смятения.

— Все нормально, Вадим Игоревич, — произнесла она, снимая с головы шлем сенсорно-виртуальной связи.

— Голова не болит? Сон не нарушен?

— Нет. Все хорошо.

Колышев задавал эти вопросы не из фальшивого участия или из вежливости. Он действительно имел сильные опасения насчет ее рассудка. По уровню своего развития Лада стояла очень далеко от той машины, до демонстрации которой осталось полтора месяца. Собственно, Вадим предвидел это и начал накачивать ее мозг различной информацией еще задолго до того, как она впервые пришла в сознание. Те щелчки сглатывающего диск ДВД-привода, что слышала Лада в редкие минуты просветления, относились именно к данному процессу — ее обучали при помощи самых современных компьютерных технологий, с применением психотропных катализаторов.

Теперь для нее больше не являлся пугающей загадкой вопрос о том, откуда она знает множество новых понятий и слов, почему вдруг начала ориентироваться в живописи и музыке, отчего компьютерный терминал не кажется ей тайной за семью печатями…

Единственное, чего не знала Лада, — так это того факта, что подобные методы обучения признаны во всем мире преступными и запрещены в большинстве цивилизованных стран. Девять из десяти человек заканчивали подобный курс в больницах для душевнобольных с тяжелыми, порой необратимыми расстройствами рассудка.

Естественно, что Вадим не обсуждал с ней данную проблему.

Он просто поражался тому, как разительно меняется Лада буквально с каждым прожитым днем, с какой легкостью и жадностью она принимает текущие в нее знания и как быстро осваивается с ними. Но что самое парадоксальное — она по-прежнему оставалась сама собой. Дикий информационный прессинг, похоже, не только не оказывал на нее дурного влияния, он нравился ей. И при всей непомерной нагрузке на мозг она не только не впадала в крайности, но демонстрировала все ту же мечтательную улыбку на красиво очерченных губах, так же вздрагивала, а потом вдруг смущалась при его внезапных появлениях за спиной. В общем, процесс ее насильственного обучения протекал слишком благополучно, чтобы не вызывать у Вадима неосознанной тревоги.