Чтение онлайн

Дни шли за днями. Фуад постигал не только искусство лова, но и неписаные житейские законы ловцов жемчуга, созданные в незапамятные времена.

— Как законы шариата, — сказал внимательно слушавший рассказ друга Шаукат.

— Нет, — возразил Фуад, — основа шариатского законодательства — в священном писании. А тут безмерная алчность, и все. Ловцы сами суют голову в хомут — залезают в долги, которые придется отрабатывать во время следующего сезона.

— А если должник утонет в море или, скажем, его уколет морская змейка и он умрет?

— У них все предусмотрено. Умер должник, — значит, долг отработает сын. Отец заболел — сын обязан подменить его. Иной ловец жемчуга хотел бы найти работу на суше, ан нет — не получится: иди в море — ты ведь должник.

— Кабала. Прыжки во мглу…

Фуад рассказал, как прошел день расчета. На красивом моторном самбуке прибыл тававиш — скупщик жемчуга, владелец суденышка, на котором выходила в море бригада Фуада. Тававиш был мал ростом, зато пальцы у него длинные, худые, похожие на щупальца. Он тут же отсыпал себе пятую долю всей добычи. Капитан взял десятую часть. Оставшееся разделили между членами артели. На каждого пришлось не слишком много.

Началось священнодействие — торговля в присутствии свидетелей. Купец и капитан сели друг против друга, обвязали руки кусками красной материи и приступили к манипуляции, именуемой «торговлей без слов». По достижении обоюдного согласия объявили цену, которая якобы выносилась на обсуждение членов артели, но на самом деле никакому обсуждению не подлежала. Мешочек с жемчугом, доставшимся людям с таким невероятным трудом, перешел в руки маленького ловкого тававиша.

— Не торговля, а грабеж, — заметил Шаукат.

— Да еще от здоровья при этом ничего не остается, — вздохнул Фуад.

Ему, новичку, тогда досталось меньше всех, потому что капитан удержал из его доли ссуду, которую дал ему перед выходом в море.

Все равно Фуад не ушел бы от ловцов жемчуга, если бы не болезнь. За два года он сильно сдал — побледнел, начались головокружения, рвота, обмороки. Похоже, черный жемчуг напоминал о себе — теперь Фуад поверил в приметы.

— Кесонная болезнь?

— Она.

Опытные ныряльщики объяснили Фуаду, что болезнь изнурительная, но успокаивали его, уверяя, что она пройдет, — надо, мол, только полежать дома. У Фуада-то как раз и не было места, где полежать. Быть обузой для других на самбуке он не захотел.

— А ты знаешь, чем вызывается эта болезнь? — спросил Шаукат.

— Нет.

— В организме человека, в тканях, содержится азот, — Шаукат не прочь был блеснуть знаниями, — вещество такое. Ты нырнул, ушел в глубину, тут же резко изменилось давление и нарушилось кровообращение. Дыхания тоже нет, стало быть, организму недостает кислорода, а азот при этом переходит из жидкого в газообразное состояние, рассыпается в крови пузырьками, вызывая кожный зуд, головокружение и все прочее.

Фуад снова вздохнул:

— Тяжелая болезнь. Врагу не пожелаю.

Он вспомнил, как привезли назад, на острова, тяжелобольных ныряльщиков и сдали их с рук на руки родителям. Те были просто убиты горем — они ведь ждали сыновей с большими заработками… Промысел в тот раз закончился глубокой осенью.

«Гуаз-аль-кабира», большая ловля, обернулась бедствием и для Фуада. Он никак не мог поправиться. Пришлось уехать на материк. Вскоре на площади родного города, куда он вернулся, случай свел его с новым вербовщиком — этот записывал добровольцев на стройку. Как и вербовщик, по милости которого Фуад два года работал ловцом жемчуга, новый сулил золотые горы: дескать, по окончании строительства предприятия все желающие получат «чистую» работу у станка.

Фуад опять записался, опять получил аванс. «Что ж, — решил, — попытаю счастья еще в одном незнакомом деле». Он надеялся, что снова возьмется за молот: должна же быть кузница на такой большой стройке, о которой и пишут и говорят по радио и на которую приезжает молодежь из других стран.

Его снова взяли разнорабочим. На большее пока не приходилось рассчитывать, Среди рабочих было много квалифицированных, грамотных и знающих языки. Но все равно Фуад был счастлив — есть заработок, есть надежды на будущее.

На окраине города Фуад рыл котлован, под немилосердным солнцем возил тачку, работал у бетономешалки, сколачивал опалубку. Жил он там же — в домике из старых ящиков и картона. И, как когда-то в аэропорту, числился примерным работником. Фуад втайне мечтал о прекрасном, отлаженном станке, который будет жужжать, гудеть и исполнять его волю. Тогда-то Фуад наконец почувствует себя человеком. Правда, ему не хватает образования, но он обязательно осилит науку.

Завод строило акционерное общество, состоявшее из членов одной-единственной семьи. Общество возглавлял отец, пайщиками были его жена, сын, дочь, зять и младший брат с женой. Все они решили вложить свои сбережения в дело, казавшееся им перспективным, чтобы потом стричь купоны и делить прибыль соответственно вложенному капиталу.

Председатель акционерного общества дневал и ночевал на стройке. К нему обращались со всеми делами. Стройка шла быстро. Иногда председатель, раис, как его называли, собирал рабочих., Он говорил:

— Мы строим завод с помощью аллаха; после аллаха первые наши помощники — англичане. Богатства нашей земли будут отданы народу. На заводе мои соотечественники найдут работу — источник благополучия и процветания. Это будет лично мое благодеяние, и за это аллах вознаградит меня. Видите: это я о вас забочусь, я! Иные думают, завод строит правительство. Нет! Завод строю я, ваш благодетель. Докажите же свою благодарность — трудитесь как можно лучше, чтобы завод поскорей пустить. Мы будем поставлять продукцию всему миру, и деньги к нам потекут отовсюду. Правительство, — продолжал раис, передохнув, — мешает мне, не дает земли под новые цеха. Придется самим ее отбирать. Это не только в моих интересах, но и в ваших… Пустим завод, и вы станете к станкам…

Отовсюду раздавались голоса:

— Захватим!

— Отберем! Земля принадлежит народу!

— Все равно земли вокруг пустуют!

— Народу надо — правительство согласится!

Администрация района выставила вооруженную охрану, чтобы обнаглевший акционер не захватил прилегающие к стройке земельные участки, на которые претендовал, прикрываясь чистейшей демагогией.

Изредка на стройку приезжала родня раиса, члены акционерного общества, приезжала лишь для того, чтобы поглазеть вокруг, ничего не донимая, чтобы походить по дощечкам, боясь увязнуть в грязи, и еще раз спросить «папу», не ошиблись ли они, отдав свои деньги на это дело.