Чтение онлайн

— Формируется бригада в помощь арабским странам, борющимся против, израильской агрессии. Зачем тебе возвращаться в Лондон?

Езжай на фронт. Дадут отряд, поможешь братьям арабам. Аллах зачтет тебе твои подвиги… — Исмаил был уверен, что крупный офицерский чин Садыку обеспечен — не откажет же губернатор своему судье. Слава богу, и старые связи там сохранились. Есть надежные люди…

— На фронт? А что, это идея, — задумался Садык, — это лучше… — Он хотел добавить: «чем быть задушенным в мешке», — но страшные слова как-то не выговаривались.

Он содрогнулся, вспомнив мешок, из которого выбрался буквально чудом. Но гибнуть на войне тоже не хотелось. Не настолько было в нем сильно сочувствие к арабским братьям, чтобы добровольно идти на смерть.

Разгадав сомнения брата, Исмаил улыбнулся:

— Я свяжусь с друзьями в Каире. Аллах прикроет тебя своей ладонью от израильских пуль, а вслед за аллахом мои друзья. Они подберут тебе безопасную службу…

Садыку хотелось обнять умного, доброго брата, но он был мужчина и сдержался. Лишь спросил:

— Когда отправляются войска?

— Губернатор сказал — на этой неделе.

Садыка прикомандировали к зенитному артдивизиону, дали ему подразделение связи, оснащенное рацией, полевыми телефонами и прочим в том же духе, — со всем этим он был хорошо знаком. Артдивизион базировался вблизи аэродрома, прикрывал его с воздуха. Это была подходящая служба, поскольку находиться надо было в тылу, а не на передней крае. «Ну, уж здесь меня не найдут, — подбадривал себя Садык, — да и на фронте, пожалуй, менее опасно, чем в стране, где все больше входят в силу разные левые молодчики…»

На фронт, вернее, в прифронтовую полосу, где размещался военный аэродром с несколькими десятками надежно укрытых истребителей, Садык прибыл ночью. Больше всего его обрадовало то, что аэродром раскинулся вблизи поселка. Там он найдет для себя квартиру, чтобы не ютиться в блиндаже.

Солдаты Садыка разошлись по батареям, командным пунктам, радарным установкам и тылам. Сам командир остался на линии связи, соединяющей штаб войск с артиллерийским прикрытием аэродрома, складами боеприпасов, горючего и питьевой воды. Так как в поселке невозможно было найти даже пустой сарай, Садык устроился на станции орудийной наводки, предназначенной для автоматического нацеливания зениток на самолеты противника. Станция размещалась в специальном автофургоне, внутри него Садык облюбовал себе уголок. Вблизи установки он приказал вырыть глубокую землянку, чтобы спасаться в ней от жары и пыльных бурь.

Садык не предполагал, что все кончится настолько неблагоприятно. За день фургон накалялся, как жаровня, даже ночью в нем нечем было дышать. Лишь к рассвету становилось прохладнее. Садык не мог простить себе, что предпочел это пекло туманному Лондону, и старался подольше задерживаться в поселке, где уже успел завести немало знакомств.

Но вскоре произошло непоправимое. Однажды на рассвете на аэродром обрушился неслыханный шквал взрывов. Небо заволокло песком и дымом. Садык, ночевавший в поселке, вылетел из комнаты и прямо в трусах помчался к своей машине, возле которой ему полагалось находиться. Он надеялся, что хоть кто-нибудь из его подчиненных остался возле станции. Бежал, спотыкаясь, и падал, когда поблизости рвались бомбы. В какой-то момент его швырнуло взрывной волной в сторону, и он не знал теперь, куда двигаться. Вокруг потемнело, ничего не стало видно… Когда Садык все-таки прибежал, было уже поздно. На станции орудийной наводки не оказалось ни одного человека. Антенну с крыши фургона сорвало. Артиллеристы не успели сделать ни одного выстрела. В этом был виновен и Садык, оставивший боевой пост.

Он едва избежал суда. Исмаилу пришлось принимать срочные меры, чтобы выручить из беды своего легкомысленного братца.

Женщины, закончив салят, разошлись по своим местам. В камере стало светлей. За окном нарастал шум пробудившегося города. Рассказ Шауката так захватил Фариду, что она и не заметила, как прошла ночь.

— А тебя в суд больше не возили? — спросила Фарида.

— Нет, судья оставил меня в покое. Но я все равно благодарен ему за дополнительный «гонорар».

— Почему? — ласково взглянула Фарида на Шауката.

— Нет худа без добра. Не удлинили бы мне срок — мы б с тобой не встретились.

Девушка чуть-чуть наклонилась к Шаукату,

— Сколько же тебе осталось?

Шаукат не успел раскрыть рот — за него ответил Фуад:

— Девятнадцать дней и десять часов.

— Почему десять? Отпускают рано утром, — возразил Шаукат.

— Я не намерен уходить без завтрака. — Фуад зевнул и продолжал: — Тебе хорошо. Квартира, мебель, пришел, принял ванну, ложись спать. А я куда пойду?.. Мне еще надо денег заработать, прежде чем сесть за стол.

В эту минуту раздался знакомый скрежет двери. В проеме показались надзиратель и конвойные.

— Мужчины! Выходи!

— Кончилось «ночное вхождение», — пошутил Фуад и вскочил.

На глазах у Фариды показались слезы, задрожали губы. Фуад подошел, пожал руку:

— Не унывай, мы тебя освободим. Верь мне.

— Выходи, выходи, — заворчал надзиратель, — можно подумать, его с невестой разлучают.

— До скорой встречи! Магис салами.

— Магис салами. Где бы ты ни был, да прикроет тебя аллах своей ладонью.

— Фарида, судьба подарила нам чудесную ночь. — Шаукат, прощаясь, задержал ладонь девушки в своей руке. Ему не хотелось уходить, он медлил, надеясь улучить момент и сказать на прощание что-нибудь хорошее. Но что? Вокруг люди. — Прощай. Фуад верно сказал: мы тебя в беде не оставим.

— Только не рискуйте ради меня. Умоляю, Шаукат!

— Жди нас!

— Я буду ждать, считать дни, часы, минуты. Берегите себя. Фуад, милый, береги себя, умоляю! Не надо больше испытывать судьбу.

Надзиратель с силой толкнул Шауката в спину. Фарида рванулась к двери, прильнула к глазку. Увы, глазок открывался только снаружи.

В камере началась обычная жизнь.

Выйдя на свободу, Фуад и Шаукат разработали план освобождения Фариды. Сначала Фуад решил действовать один, не втягивая в свою авантюру Шауката, чтобы не подвергать поэта опасности. Ему-то, Фуаду, терять нечего. Его не пугал риск, но тревожила возможность провала, однако, поколебавшись, он все-таки решил, что Шаукат ему необходим. Успех был почти гарантирован, если действовать смело и решительно, а главное, согласованно. Он подробно изложил план другу.