Чтение онлайн

Напишешь поэму — я ее напечатаю в стенной газете. Мы с тобой выпустим такую газету, и глотать бумагу не придется.

Обнимаю два раза: за себя и за Рири.

Твой брат Фуад.

P.S. Рири не может подписаться под письмом: у нее еще повязка на глазах. Но под следующим письмом — обещаю — будет две подписи. Ассаламу алейкум!..».

Вернемся теперь к более ранним событиям. Последние два дня перед отъездом Фуад не знал ни сна, ни отдыха — пришлось снова взять напрокат машину, чтобы успеть сделать все дела. А каким молодцом оказался Абд Ур-Разак! За сутки он собрал немалую сумму денег. В болгарском посольстве с пониманием отнеслись к просьбе Фуада. Сам он несколько раз намеревался заскочить к Шаукату за советом, но не смог, и, честно говоря, хорошо, что так вышло. Благополучию влюбленных внезапно пришел конец. Поздно вечером того же дня Шауката арестовали, не предъявив ему при этом никаких обвинений. Ордер на арест был подписан Садыком.

События разворачивались с такой же быстротой, с какой паломники носились в Мекке от холма к холму. Узнав, что Шауката вновь упекли за решетку, Джагфар развил бурную деятельность. Он подготовил большую статью о путешествии Исмаила с новыми фотографиями, изготовил оттиск и положил в карман, а набор запер в сейф. Статья называлась «Паломничество по принуждению?». Джагфар решил поставить в тупик Исмаила и его брата. В статье среди прочего говорилось:

«…Допустим, судья Исмаил не желал совершать паломничества, допустим, кто-то заставил его это сделать. Но возникает и другой вопрос. Почему шариатский судья сам не хотел исполнить то, что, как известно, является долгом каждого правоверного? Если же он против паломничества вообще, то ему, видимо следует оставить судебное поприще и открыто заявить о своих взглядах. Мы-то, разумеется, уверены, что судья Исмаил отправился в паломничество по доброй воле, но тогда нечего искать похитителей, нечего обвинять невинных людей. Получается, что паломничество — какое-то запретное, ненужное дело…

Когда думаешь обо всем этом, возникает еще один естественный вопрос: «Не слишком ли много берет на себя Садык?..»

Не надо было большого воображения, чтобы предвидеть, как расхватали бы газету с такой статьей. Джагфар знал: его читателям всегда нравится, когда критикуют богачей, представителей власти. Шум по городу в таких случаях поднимается великий. Недаром бизнесмены заранее норовят откупиться от редактора, пронюхав об острой статье, готовящейся к печати. Джагфар знает, как это делается. Он, бывает, и не собирается публиковать фельетон или репортаж из зала суда, но потихоньку распускает слушок о нем так, чтобы он дошел до заинтересованных лиц. Те сами мчатся к Джагфару и на коленях умоляют принять мзду. Джагфар великодушно идет навстречу просителям. Стороны клянутся в искренней преданности друг другу.

Статья, положенная в сейф издателя, обещала стать ураганом. Ураганом, который сорвет крышу с дома Исмаила. Судьба Шауката теперь зависела от судьи, а судьба самого Исмаила — от газеты. Хорошо, если Джагфар не пойдет на попятную, приняв от братьев солидный куш…

Фарида в отчаянии бросилась в тюрьму: она думала, что Шауката снова водворили туда. Так ничего и не узнав, Фарида обошла весь город, уже не думая о возможной встрече с Зуфри, и в конце концов нашла дом, где теперь жила Саида. Саида так обрадовалась встрече, что захотела вернуться на прежнее место вместе с Фаридой. Она уже поправилась, у нее были хорошие новости: старший сын прислал фотографию своей невесты, студентки медицинского института. Увидев Фариду живой и здоровой, Саида произнесла самую длинную и горячую молитву на свете.

Смущаясь и волнуясь, Фарида сбивчиво рассказала о своем горе.

Кто он тебе? — спрорила Саида.

Как ответить? Сказать «муж» — нельзя: брак не скреплен кады, «знакомый по хабсу» — звучит странно. Фарида замялась, потом вымолвила, опустив глаза:

— Он мой учитель… И друг покойного отца.

Саида, хорошо помнившая Шауката, дала толковый совет. Фарида послушалась ее и пошла в редакцию. Джагфар к этому времени и сам решил во что бы то ни стало вырвать Шауката из рук полиции. От него Фарида узнала, что Шауката арестовал Садык, брат Исмаила, и поняла, что это сила и тягаться с ней не просто.

Начальнику же сыскной службы показалось, будто он напал на след крупного преступника.

Сначала Садык взялся за Джагфара, надеясь «расколоть» издателя и выудить у него ценные сведения, но тот не испугался полицейского.

— Откуда снимки? Редакционная тайна. Я ежедневно получаю от читателей кучу писем, фотографий, заметок, репортажей. Я не обязан показывать полиции редакционную почту, иначе мне не будут доверять мои авторы.

— От меня у тебя не должно быть тайн! — наседал на Джагфара Садык.

— Ты имеешь право знать все секреты в городе?

— Да, конечно. Такая у меня должность.

— У меня тоже есть это право. Ты открой мне свои тайны, я тебе — свои. Согласен?

— Ну, это смотря о чем речь.

— Вот оно как! Выборочно, значит. Я расскажу то, что тебе нужно, а ты утаишь то, что интересно мне. Нет, так не пойдет, я не согласен.

Садык изменил тон и принялся взывать к патриотизму Джагфара, к его «гражданской сознательности и долгу истинного мусульманина». Но и это не возымело никакого действия.

— Только если ответишь на все мои вопросы, я посвящу тебя в то, что знаю о судье… а также, кстати, и о тебе самом.

— А что такого ты знаешь обо мне?

— Так я и скажу! Хотя… хотя могу слегка приоткрыть «крышку». Я, например, посвящен, в то, куда идут секретные фонды губернатора, которые он беспечно и опрометчиво доверяет тебе…

Садык растерянно заморгал. С Джагфаром, оказывается, шутить было опасно. Он не стал больше ни о чем допытываться, махнул рукой и покинул редакцию. Достоверно он знал только одно: вместе с Исмаилом из города исчез и Шаукат. Возможно, этот газетчик и смутьян был причастен к похищению. Вот только странно — обычно многословный Исмаил, охотно посвящавший брата в свои дела, даже судебные, вернулся из Мекки совсем другим. Его словно подменили — не хочет ничего рассказывать ни про то, как уехал, ни про то, с кем…

Упрятав Шауката за решетку, Садык радовался, что в его руки попала крупная добыча. История Исмаила в некоторых деталях совпадала с историей похищения одного крупного дельца. «Почерк», по мнению Садыка, был тот же.

Дело Кемаля Ташана в свое время было хорошо известно многим. Садык помнил каждую его деталь: ему, способному офицеру сыскной службы, к тому же обучавшемуся в Англии, поручили ведение следствия. Это был экзамен, в случае удачи его ждало повышение в чине. Кабинет, где он вел допросы, не пустовал ни днем, ни ночью. В столице только что прошли массовые беспорядки, вызванные повышением цен на продукты питания, тюрьмы оказались переполненными, следователи трудились круглые сутки.