Восход солнца
Шрифт:
— До свидания! Как-нибудь я снова загляну к вам.
— Мы всегда будем тебе рады, — кивнул Дымок, и Остролистая ясно увидела, как ему не хочется так быстро отпускать дочь. — Приходи почаще!
— Непременно! — радостно пообещала Орешница.
Когда они снова побрели через поле, Березовик немного отстал и поравнялся с Остролистой.
— Интересно, каково это — быть полукровкой? — понизив голос, шепнул он. — Ужас, да? Просто представить себе не могу, как можно никогда не видеть своих детей или родичей!
Остролистая промолчала.
«Мне гораздо хуже. Я вообще ничья, и всем чужая!»
Глава V
Когда патрульные перебрались на следующее поле, пошел снег. Мягкие пушистые снежинки парили в небе и таяли, едва коснувшись земли. Одна особенно крупная снежинка опустилась прямо на нос Львиносвета, и тот оглушительно чихнул.
На дальнем конце поля тянулась широкая полоса белесого камня, по краю которого высились красные гнезда Двуногих. Снег повалил сильнее, а поднявшийся ветер нес поземку по голому полю и каменной тропе. Львиносвет зашагал рядом с Остролистой, стараясь загородить ее от пронизывающего ветра.
Внезапно из одного из каменных гнезд послышался оглушительный храп. Похолодев от ужаса Львиносвет бросился по каменной дороге, едва касаясь животом снега. Остролистая неслась рядом, а Орешница мчалась с другого бока.
Звук повторился, но на этот раз сразу за ним последовал громкий крик Бурого:
– Все в порядке! Это всего лишь кони!
«Всего лишь кони?!»При одной мысли об этих гигантских существах с тяжелыми копытами, которые могут одним ударом переломить кошачью спину, Львиносвет помчался еще быстрее. Внезапно из снежных вихрей перед ним выросли ворота Двуногих, и Львиносвет напружинил мышцы, чтобы прыгнуть. Остролистая и Орешница ни на шаг не отставали от него.
— Нет! — прогремел за их спинами голос Ежевики. — Остановитесь! Гремящая тропа!
Львиносвет замер, как вкопанный, когда сквозь снежные вихри до него донесся грозный окрик глашатая. Чудовище с горящими глазами пронеслось мимо, взъерошив шерсть Львиносвета и забрызгав его лапы грязным вонючим снегом. Потом он отпрыгнул назад, и с бешено колотящимся сердцем с тал ждать, когда подойдут остальные.
— И вы называете себя воителями? — с трудом скрывая бешенство прорычал Ежевика. — Как вы могли поддаться панике? Лошади заперты в конюшнях, и вам ничего не угрожает — разумеется, если вы не будете кидаться под лапы чудищам на Гремящей тропе!
— Извини, — процедил Львиносвет.
Жгучий стыд жалил его больнее муравьиных укусов. Резкие слова Ежевики были тем больнее, что он отлично сознавал их справедливость. Они вели себя, как безмозглые оруженосцы, впервые вышедшие за пределы лагеря.
Орешница низко опустила голову, а Остролистая отошла в сторону и поочередно поднимая лапы, принялась стряхивать с них грязную воду. Львиносвет знал, что для сестры нет ничего важнее Воинского закона, и хорошо понимал, как ей сейчас стыдно.
«А мне, можно подумать, не стыдно? Самый храбрый воин Грозового племени испугался запертой лошади!»
— Ладно, — вздохнул Ежевика, успокаиваясь. — Все хорошо, что хорошо кончается. Попробуем перейти дорогу.
Стоило глашатаю осторожно ступить на край дороги, как вдали раздалось приближающееся рычание чудища. Сверкающее существо, полыхая глазищами, вылетело с одной стороны, и в тот же миг еще более огромное чудище с гортанным ревом промчалось с другой, шурша огромными, как камни, колесами.
«Как же мы перейдем на ту сторону? Они же нас раздавят!»
Львиносвет видел, что Орешница и Остролистая все еще не оправились от испуга, их шерсть стояла дыбом, глаза были круглыми, как одуванчики. Он знал, что, наверное, выглядит точно так же. Львиносвету стоило больших усилий заставить себя выйти на твердую поверхность Гремящей тропы.
— Иди сюда, поближе, — спокойно велел ему Ежевика. — Мы перейдем все вместе. Бурый, не откажешься перебежать первым, чтобы показать, как это делается?
Бурый понимающе кивнул.
— Это совсем не так сложно, как кажется, — добродушно пояснил воин перепуганным молодым котам. — На нашей старой территории Гремящая тропа была еще шире этой!
Березовик с трудом подавил дрожь.
— Какое счастье, что мы больше там не живем! — пробормотал он.
Бурый подошел к Ежевике и стал терпеливо ждать, когда чудище промчится мимо. Вот рев чудовища растаял вдали, и надороге наступило краткое затишье.
— Давай, — кивнул Ежевика.
Сорвавшись с места, Бурый бросился вперед, и его золотисто-рыжая шерстка мгновенно скрылась в снежных вихрях. Через несколько мгновений воин был уже на другой стороне, а на дороге все по-прежнему оставалось спокойно.
— Остролистая! Вперед.
Глотнув морозного воздуха, Остролистая помчалась по Гремящей тропе. Львиносвет заскреб когтями землю, пытаясь справиться с дрожью, однако вскоре сестра была рядом с Бурым.
Сквозь снежную пелену послышалось приближающееся рычание чудища. Когда сверкающий и ревущий ужас пронесся рядом с котами, Львиносвет в панике отпрянул и вытаращил глаза. В брюхе пронесшегося мимо чудовища он успел увидеть Двуногих!
«Значит, оно их съело? И нас всех съест?»
— Львиносвет, твоя очередь.
Собрав все свое мужество, Львиносвет вышел из-за спины Ежевики и понесся вперед. Несколько мгновений он не чувствовал ничего, кроме кони чудищ и черной твердой земли, больно царапавшей подушечки лап. Он даже не понял, как очутился на узкой полоске травы между Гремящей фопой и колючей изгородью, почувствов рядом юплую шерсть Остролистой.
— У нас получилось! — прошептала она.
— А ведь Березовик прав, — шепнул в ответ Львиносвет, когда сердце его прекратило коло- шться, как сумасшедшее. — Если в старом лесу Гремящая тропа была больше этой, то я бы ни за что не захотел бы там жить!