Восход солнца
Шрифт:
— Львиносвет! Ты что, оглох?
Вздрогнув, Львиносвет потряс головой и уставился на Долголапа, сердито махавшего ему хвостом.
— Ты был последним учеником Уголька, — воскликнул молодой воин, когда Львиносвет нехотя приблизился к собравшимся. — Случайно не знаешь, он ссорился с кем-нибудь в последние дни?
— С кем-нибудь из племени Ветра? — уточнил Терновник, воинственно распушая усы.
Львиносвет помотал головой.
— Нет... Кажется, нет, — с трудом выдавил он.
Он бы очень хотел сказать, что Уголек враждовал с каким-нибудь котом из племени Ветра, но не мог солгать соплеменникам. Кроме того, эта ложь могла бы привести к войне между Грозовым племенем и котами племени Ветра. Кому это нужно?
— После того как я стал воином, мы с Угольком не были особо близки, — осторожно добавил он. — Я редко его видел.
К счастью, его объяснение не вызвало вопросов.
— Если бы Уголек повздорил с кем-нибудь из Грозовых котов, мы бы непременно об этом узнали! — горячо закивал Бурый. — Такое нельзя скрыть от племени! У нас же каждый на виду!
«Ага, как же! И еще у нас над оврагом ежи летают!»
— Бурый прав, — воскликнула Медуница, дотрагиваясь носом до носа друга. — И все-таки мы не можем утверждать, что кто-то из воинов Ветра...
— Уголек погиб на границе с племенем Ветра, — перебил ее Долголап. — Чего еще нужно?
Медуница повернулась к нему и вздыбила загривок.
— Лично мне нужны еще какие-то доказательства, кроме места, где обнаружено тело! — крикнула она.
Медобока и Бурый одобрительно закивали, но Львиносвет заметил, что большинство Грозовых котов скорее склонны согласиться с Долголапом.
Львиносвет искренне не хотел осложнений между своим племенем и воинами Ветра, однако не мог справиться с предательским чувством облегчения, когда понял, что Грозовые коты склонны искать убийцу за пределами своего лагеря.
— Неужели мы им спустим такое злодеяние? — завопил Терновник, впиваясь когтями в землю.
— Нет! — истошно завизжал Ягодник, бросаясь к нему. — Нужно отбить у этих трусов охоту связываться с Грозовым племенем!
У Львиносвета похолодело в животе, когда он увидел, сколько воинов с готовностью сгрудились вокруг Ягодника. Они вели себя так, будто видели в Ягоднике своего предводителя, который немедленно поведет их на бой с соседями.
— Лучше напасть на них ночью, — надрывался Терновник. — Ночи сейчас лунные, так что все будет отлично видно, и мы застигнем их врасплох! Наверняка они не ждут беды.
— Не ждут, но дождутся! — хлестнул хвостом Лол гол ап.
— Мы нападем на них прямо в лагере, — продолжал Терновник. — Лучше всего разделиться на два отряда: одни нападут вот отсюда...
— Что? — послышалось низкое рычание за спиной у Львиносвета.
Вздрогнув, он обернулся и увидел Ежевику.
— Мы собираемся напасть на племя Ветра! — возбужденно крикнул Долголап, поигрывая мышцами, словно собираясь прямо сейчас сорваться с места и броситься к границе. — Они убили Уголька, и мы...
— Никакого нападения на племя Ветра не будет, — перебил его Ежевика, и его янтарные глазa полыхнули гневом. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не будет доказательств причастности воинов Ветра к смерти Уголька!
Львиносвет молча смотрел на кота, которого с детства считал своим отцом. «Неужели он до сих пор не знает правды?»
Львиносвет вспомнил, как Ежевика играл с ними, когда они с Воробьем и Остролистой были котятами, сколько раз приходил им на помощь пли давал в нужное время дельные советы. Белка сказала Угольку, что Ежевика не знает правды, но с какой стати Львиносвет должен ей верить? Раз она могла солгать в одном, значит, может и в остальном!
«Но если Ежевика все знает, то он очень хороший притворщик! Такой же, как сама Белка».
Не дожидаясь ответа, Ежевика вышел из толпы п направился к груде осыпавшихся камней, ведущей на Каменный карниз, где находилась палатка предводителя. На полпути он остановился и, обернувшись, поманил к себе Львиносвета.
— Ты в порядке? — ласково спросил глашатай, когда молодой воин подбежал к нему. — Я понимаю, каково тебе сейчас. Как-никак Уголек был твоим наставником.
«Но мы с ним никогда не были друзьями!»
Львиносвет не стал говорить Ежевике, что отношения между ним и Угольком никогда не походили на крепкую дружбу, традиционно связывающую наставника и оруженосца.
«Неужели Уголек с самого начала ненавидел меня так же сильно, как Белку? Бедный слепец! Он даже не подозревал, что я не ее сын!»
— Нет, я в порядке, — промямлил он.
Ежевика погладил Львиносвета хвостом по плечу.
— Я же вижу, что нет, — мягко проурчал он. — Может быть, ты хочешь мне что-то рассказать? Знай, что ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить обо всем, что тебя тревожит.
Львиносвет замер.
«Неужели он подозревает меня в убийстве Уголька?»
— Я понимаю, как тяжело терять близкого друга, — продолжал Ежевика. — Но я обещаю тебе, что смерть Уголька не останется неотомщенной.
При этих словах глашатай выпустил свои длинные изогнутые когти и глубоко впился в раскисшую от дождей землю поляны. Львиносвет невольно поморщился, представив, как эти ужасные когти вопьются в глотку преступника...
— Если я узнаю, кто это сделал, — прорычал Ежевика, — я заставлю виновного горько пожалеть о том, что он забрал жизнь нашего воина и соплеменника!
Он повернулся и начал взбираться по каменной осыпи, но не успел добраться до середины подъема, как на Каменном карнизе показался Огнезвезд.