Чтение онлайн

«Что такое?», сказал седовласый, повернувшись к помощнику.

«Лифт идет вверх, сэр.»

«Ну и что? А я хочу вниз.» Он говорил подчеркнуто тщательной речью пьяного.

«Да, сэр. Понимаю, сэр», радостно ответил помощник. «Давайте поедем следующим лифтом, сенатор.» Он твердо ухватил седовласого за локоть и вывел его из лифта.

Двери закрылись. Лифт пошел вверх.

«Наши налоги за работой», проворчал Грэм. «Узнали? Сенатор Стивен Роу. Приятно обнаружить его на этой вечеринке, учитывая, что он в финансовом комитете сената, который ведает всеми правилами японского импорта. Но, как и его приятель, сенатор Кеннеди, Роу – очень большой любитель кошечек.» «Вот как?»

«Говорят, что и пьет он хорошо.»

«Я это заметил.»

«Вот зачем этот мальчик с ним. Вытаскивать его из неприятностей.» Лифт остановился на сорок шестом этаже. Раздался мягкий электронный гонг. «Еонюроку кай. Горие аригато годзаймашита.» «Наконец-то», сказал Грэм. «Может, теперь мы сможем начать.»

Двери открылись. Мы уставились в солидную стену голубых деловых костюмов, повернутых к нам спинами. Должно быть, человек двадцать толпились возле лифта. В воздухе густо висел сигаретный дым. «Расступитесь, расступитесь», говорил Грэм, грубо расталкивая людей. Я следовал за ним, Коннор шел позади меня, молча и незаметно. Сорок шестой этаж был спроектирован для размещения старших управляющих компании Накамото и выглядел впечатляюще. Стоя на ковре приемной зоны возле лифтов, я видел весь этаж – гигантское открытое пространство. Оно было размером примерно шестьдесят на сорок метров – половина футбольного поля. Каждая деталь усиливала ощущение простора и элегантности. Потолки высокие, отделанные деревом. Мебель вся из настоящего дерева и ткани, черное с серым, ковер толстый. Приглушенный звук и неяркие лампы усиливали впечатление мягкой роскоши. Все напоминало скорее банк, чем конторский офис. Самый богатый из виденных мною банков.

Все заставляло остановиться и оглядеться. Я стоял возле желтой ленты, огораживающей место преступления, которая блокировала доступ на этаж, и озирался. Прямо впереди находился громадный атриум, что-то вроде открытого загона для секретарш и младшего персонала. Группами стояли столы, деревца делили пространство. В центре стояла громадная модель Башни Накамото и комплекса еще строящихся окружающих зданий. Модель освещал прожектор, но в целом, при включенном только ночном освещении, в атриуме было сравнительно темно.

По периметру атриума были устроены отдельные кабинеты для официальных лиц. Стеклянные стены кабинетов выходили в атриум, стеклянные стены выходили и наружу, так что с того места, где я стоял, можно было смотреть прямо на соседние небоскребы Лос-Анджелеса. Казалось, весь этаж плывет в воздухе. Слева и справа от атриума размещались две конференц-комнаты со стеклянными стенами. Комната справа была поменьше и там я увидел тело девушки, лежащее на длинном черном столе. На ней было черное платье. Одна нога свисала к полу. Я не видел никакой крови. Но я был довольно далеко от нее, наверное, метрах в шестидесяти. Много подробностей на таком расстоянии не разглядеть.

Я услышал потрескивание полицейских раций и услышал, как Грэм говорит:

«Вот ваш переводчик, джентльмены. Может, теперь мы начнем наше расследование, Питер?»

Я повернулся к японцам у лифта. Я не знал, с кем должен говорить; возникла неловкая пауза, пока один из них не выступил вперед. Ему было около тридцати пяти лет, он носил дорогой костюм. Человек отвесил очень легкий поклон, чуть наклонив голову, просто намек. Я кивнул в ответ. Потом он заговорил.

«Конбанва. Хаджимемашите, Сумису-сан. Ишигуро десу. Додзо ерошику.» Формальное приветствие, хоти и небрежное. Не теряет времени. Его зовут Ишигуро. Мое имя он уже знал.

Я сказал: «Хаджимемашите. Ваташи-ва. Сумису десу. Додзо ерошику.» Как дела. Рад встретить вас. Все, как обычно.

«Ваташи-но мейши десу. Додзо.» Он вручил мне свою визитную карточку. У него были быстрые движения, резкие.

«Домо аригато годзаймасу.» Я принял его карточку двумя руками, что на самом деле не было необходимым, но вняв совету Коннора я хотел держаться наиболее официально. Затем я дал ему свою карточку. Ритуал требовал, чтобы мы оба заглянули в карточки друг друга и сделали небольшие замечания или задали вопросы вроде: «Это ваш телефонный номер?» Ишигуро взял мою карточку одной рукой и спросил: «Это ваш домашний номер, детектив?» Я удивился. Он говорил без акцента на английском, который можно выучить только прожив здесь долгое время, начав с молодости. Он, наверное, посещал здесь школу. Один из тысяч японцев, который учился в Америке в семидесятых, когда они посылали по 150 000 студентов в год изучать нашу страну. А мы в Японию посылали в год по 200 студентов-американцев. «Да, мой номер написан снизу», сказал я.

Ишигуро сунул мою карточку в карман рубашки. Я начал говорить что-то вежливое о его карточке, но он прервал меня: «Послушайте, детектив, мне кажется, мы можем обойтись без формальностей. Единственная причина и проблема этой ночи, то, что ваш коллега неразумен.» «Мой коллега?»

Ишигуро дернул головой: «Вон тот, толстый. Грэм. Его требования неразумны и мы сильно возражаем его намерению проводить расследование ночью.»

Я спросил: «Почему так, господин Ишигуро?»

«Для расследования у вас нет состава преступления.»

«Почему вы так утверждаете?»

Ишигуро фыркнул: «Я думаю, это очевидно даже для вас.» Я оставался хладнокровен. Пять лет работы детективом и еще год в секции прессы научили меня оставаться холодным.

Я сказал: «Нет, сэр, боюсь, это не очевидно.» Он презрительно посмотрел на меня. «Фактом является то, лейтенант, что у вас нет причины связывать смерть этой девушки с приемом, который мы проводим внизу.»

«Но, похоже, она носит вечернее платье…»

Он грубо прервал меня: «Предполагаю, что вы скорее всего обнаружите, что она умерла от случайной передозировки наркотиков. И поэтому ее смерть не имеет ничего общего с нашим приемом. Разве вы не согласны?» Я сделал глубокий вздох. «Нет, сэр, я не согласен. Не согласен без расследования.» Я сделал еще один глубокий вздох. «Господин Ишигуро, я понимаю ваши опасения, однако…»

«Сомневаюсь», сказал Ишигуро, снова перебивая меня. «Я настаиваю на понимании позиции компании Накамото сегодня вечером. Это весьма значительное событие для нас, весьма общественно важное событие. Мы, естественно, огорчены перспективой того, что наша деятельность может оказаться запачканной безосновательными утверждениями о причастности к смерти какой-то женщины, особенно женщины маловажной…»

«Маловажной?»

Ишигуро махнул рукой. Казалось, он устал со мной разговаривать. «Это же очевидно, просто взгляните на нее. Она не более чем обычная проститутка. Я вообще не могу понять, как она ухитрилась проникнуть в здание. И по этой причине я резко протестую против намерения детектива Грэма допрашивать гостей с приема. Это совершенно неразумно. Среди наших гостей немало сенаторов, конгрессменов и официальных лиц Лос-Анджелеса. Конечно, вы согласитесь, что такие уважаемые гости найдут это возмутительным…» Я сказал: «Подождите минуту. Детектив Грэм сказал вам, что он хочет допросить каждого на приеме?»

«Именно так он заявил мне. Да.»

Теперь, наконец, я начал понимать, почему был вызван. Грэм не любил японцев и угрожал испортить их прием. Конечно, такого никогда бы не произошло. Невозможно, чтобы Грэм допрашивал сенаторов Соединенных Штатов, не говоря уж о прокуроре округа или мэре. И не ожидалось, что он приступит к этой работе завтра. Но японцы раздражали его и Грэм решил отплатить им той же монетой.

Я сказал Ишигуро: «Мы можем устроить внизу регистрацию и гости, уходя, распишутся.»