Чтение онлайн

Пришла, «отсидела», позволила грымзам отыграться за сцену во дворе, вместе с одногруппниками потолкалась в ожидании преподавателя (правда, стоило ему явиться, как он отозвал Веронику в сторонку, затребовал зачетку и благополучно спровадил). До понедельника она была свободна, как ветер. Можно было ехать домой, погружаться в мир Восхождения и реализовывать уже, наконец, свои задумки. Не пускало какое-то смутное предчувствие готовящейся пакости, причем такой, что явление скульптурника и рядом не стояло…

«Нет, это мнительность!», — помотала головой Вероника, спустилась на первый этаж, завернула в сторону столовой. Паранойя лучше всего поддается лечению, если ее заедать. А в столовой на удивление сносно готовили…

Помещение ожидаемо пустовало, кроме дальнего стола — за ним обосновалась парочка и увлеченно тискалась (нет бы на улице обжиматься!). Она быстренько сделала заказ (омлет, запеканка, борщ со сметаной, минеральная вода без газа — странный набор, ну да ладно), расплатилась, отнесла поднос с тарелками к излюбленному столику (у окна, а если усесться спиной ко всем, создается иллюзия, что вокруг никого нет). Дальше: наушники в уши, запуск плеера в телефоне, ложку в руку — и жизнь прекрасна!

На финальных тактах «Epic Score — I Still Have a Soul» к ней подсели. Вероника выпрямилась над опустошенными тарелками и гневно взглянула на нарушителя покоя и трапезы. Вытащила одно «ушко».

— Я… извиниться хотел, — тот самый шалопай со скульптурного, какой-то весь помятый, смотрел на нее глазами бездомного котенка.

— Просто исчезни, — махнула рукой Вероника.

— Ок… А ты… Телефончик не дашь свой? — шалопай захлопал ресницами.

— Исчезни! — повысила голос девушка.

Парень замешкался, пришлось замахнуться в его сторону бутылкой воды.

«Все, прочь из этого дурдома! Домой, в Восхождение!», — никакие предчувствия не могли больше удерживать Веронику в стенах училища.

Удар! Еще удар! Пространство вокруг «куклы» пестрело насмешливыми системными сообщениями.

Промах!

Ослабленный удар!

Удар вполсилы!

Костяшки пальцев болели. Стучи она по деревяшке в реальной жизни, кожа уже была бы содрана до крови.

Промахи и неудачи не останавливали Хэйт. Она, как одержимая, избивала пугало — тренировочную куклу, одно из сотни деревянных приспособлений, установленных на первом этаже Гильдии Воинов для отработки ударов оружием ближнего боя. Две сколоченные крест-накрест рейки, отполированные и увенчанные дешевеньким шлемом с опущенным забралом — так выглядела кукла.

И именно к ней она и стремилась с упорством, достойным лучшего применения: аналоги пугал в Гильдии Магов (интересно, почему не Мистиков, ляп переводчика?..) были магическими и воспринимали только удары, наносимые магией. Оно и понятно, никакая деревяшка не выдержит урона от огненного шара или тлена.

Дело было в удаче. Пассивное умение, с которым «рождались» гномы, в урезанном виде могло быть получено представителем любой расы и любого класса. Для этого нужно было нанести пять критических (магических, физических — без разницы) ударов подряд по цели равного уровня, однако эти пять ударов должны быть нанесены без влияния пассивных и активных умений, бонусов расы, местности, титулов и эквипа. Другими словами: вам должно было повезти. Пять раз подряд. И непременно — по равному противнику. Как вычислялось игрой «влияет — не влияет», девушке было абсолютно непонятно, и она не стремилась забивать себе голову такими сложностями.

Хэйт казалось очевидным, что наилучший выбор — это пугало, цель первого уровня, неактивная (сопротивления не оказывает, как ни избивай), неубиваемая (физическим оружием, кулаками — тем паче). Колоти, сколько влезет. Рано или поздно чудо свершится и пять чередующихся ударов окажутся критическими. Она не учла одного: с нулевыми показателями силы, ловкости и атаки ей и попасть-то по кукле было затруднительно.

Это был первый раз, когда девушка пожалела, что Восхождение — не стандартная игрушка, в которой можно оставить героя лупить автоатакой и уйти пить чай. Вернуться, проверить прогресс — и утопать дальше, заниматься домашними делами.

Здесь же каждый удар сопровождался болью в кистях рук, усталостью, солеными струйками пота, текущими по лицу.

Спустя восемь игровых часов, когда показатель сытости опасно приблизился к «красной зоне», а проклятия, мысленно исторгаемые Хэйт в адрес разработчиков, начали приобретать непечатные формы, раздалась трель-оповещение.

Ловкость увеличилась на 1!

Новость была воспринята буднично, даже апатично. Ну повысилась, ну ловкость — дальше что? Чуточку быстрее бегать будет — вот и вся полезность в «поле». Не было для Хэйт открытием, что избиение куклой себя (пока — именно так, а не наоборот) даст в перспективе прирост силы, ловкости и живучести. Знала она и потолок: для мистиков по десять единиц надбавки к каждой характеристике. Живучесть — выгодно, утолщает, дополнительные очки здоровья никому не вредили; ловкость в ее случае — только крохотный бонус к скорости бега; сила — вообще бесполезная стата.

Порадовало, конечно, что мазать по кукле она стала значительно реже. Хэйт отошла на полшага от пугала, достала печеную картофелину, съела целиком. Запила водой, предусмотрительно набранной во флягу в прошлую «смену» в Обжорке. Прикинула свободное время: еще часа два до выхода в сторону трактира. Кивнула сама себе и продолжила сбивать кулаки.

Время от времени к близстоящим куклам подходили воины, опробовать новый прием. Поодаль пара ребят методично отрабатывала простые удары мечом по пугалу: видимо, разгоняли статы. У «физиков» предел от куклы был по пятьдесят единиц к трем значениям, и ряд специфичных добавок. Вот только терпения мало кому хватало на полную программу: ни тебе героических побед, ни приключений, ни добычи завалящей, одна скукота.

В Обжорке она первым делом натолкала в рюкзак печеной картошки, несколько яблок, пару булочек. С одобрения и горячего содействия Сорхо: «Неужто помощница повара будет голодать? Да ни за что, пока я жив!» — порыв которого Хэйт оценила, не каждый бы так отреагировал. Съестное она собирала попроще, долгого хранения, без каких-либо бонусов, лишь бы голод не терзал. Брать дорогую, «именную» еду, приготовленную Сорхо, девушке не позволяла совесть: для примера, одна порция рагу, которым ее потчевал трактирщик в первый день, стоила десять серебряных.