Чтение онлайн

Я обратился к нему, чтобы как-то подбодрить его:

– Я Тобин, меня попросили привести сюда остальных постояльцев.

– Да, сэр, – сказал он с явным облегчением, – капитан Йонкер мне говорил. Он не смотрел на Боба Гейла, предпочитая сосредоточить все свое внимание на мне, по его предположению достаточно здравомыслящем человеке.

Мы пошли дальше, и я пропустил Боба вперед, чтобы он показывал дорогу. Мы направились к черной лестнице, и когда мы миновали первый поворот. Боб взволнованно прошептал:

– Что нам делать, Митч?

– Привести Дорис Брейди и Николаев Файка.

– Я не это имею в виду. Нам надо что-то предпринять! Копам не найти убийцу, и вы это знаете. Они только доставят всем кучу неприятностей.

– Нам не следует вмешиваться в действия полиции. Представляю, какие неприятности мы себе наживем, если попробуем что-то предпринять. Я поговорю с доктором Камероном о том, что случилось с О'Харой и Мерривейлом, но остальное пусть решает он сам. Поверь мне. Боб, мы с тобой можем только все испортить.

– А если мы сами найдем убийцу? – Он был взвинчен до предела и сам не понимал, что говорил, хотя и думал, что ведет себя совершенно разумно. – Передадим убийцу этому капитану, как там его...

– Йонкер, – напомнил я, – капитан Йонкер.

– Если мы передадим убийцу капитану Йонкеру, – решительно продолжал Боб, – ему незачем будет здесь болтаться.

– Мы не знаем, кто убийца, – возразил я. – К тому же, Боб, мы не можем заниматься поиском, когда в доме полно людей Йонкера.

Мой ответ ему не понравился.

– Мы могли бы попытаться!

– Нет.

– Вы хотите сказать, что даже не попытаетесь? Не понимаю, как вы можете? Разве вы не видели, что они сделали с...

– Я видел. У меня больше опыта, чем у тебя. Боб, поэтому позволь мне кое-что тебе сказать. Единственная разумная вещь, которую можно сделать, когда поблизости крутятся такие люди, – это стать тише воды и ниже травы. И надеяться, что тебя не заметят. А если все же заметят, то следует вести себя еще тише, не раздражать их, потому что у них власть и сила. Ты с ними не можешь ничего сделать, а они с тобой могут сделать очень многое, и тебе лучше поскорее понять это.

Мы дошли до черной лестницы и начали подниматься. У Боба был обиженный и разочарованный вид.

– Я думал, вы другой, – сказал он.

– Сожалею.

Мы поднялись по ступенькам, и он жестом показал, что надо свернуть направо, в сторону, противоположную от моей комнаты. Эту часть дома я знал хуже всего. Мы молчали, понимая, что нам больше нечего друг другу сказать. Потом Боб остановился и показал на дверь справа:

– Это комната Файка.

Я тихонько постучал и позвал Файка по имени – ничего. Я снова постучал – по-прежнему ничего. Тогда я повернул ручку, толкнул дверь и вошел.

Комната была пуста. Она была меньше моей, но очень похоже обставлена и выглядела точно так же. Два ящика металлического комода были выдвинуты, и, подойдя поближе, я увидел в них личные вещи Файка. Их было немного. Оба ящика были наполовину пусты.

– Может, он в ванной? – сказал Боб.

– Сходи посмотри.

Он вышел, а я подошел к шкафу и открыл дверцу. По краям перекладины кое-какая одежда: пальто, костюм, пара рубашек, две пары брюк, но проволочные и деревянные вешалки в центре были пусты. На полке не было ничего, кроме серой шляпы, задвинутой в угол.

Я подошел к окну, оно выходило на ту же сторону, что и мое. Перед ним высилась зеленая стена из густых деревьев. Окно было открыто. Я высунулся и посмотрел вниз. Примерно десятью – двенадцатью футами ниже была площадка – мягкий темный суглинок, затененный деревьями.

Я услышал за спиной какие-то звуки и обернулся. В дверном проеме стоял Боб. Он сказал:

– Его там нет.

– Он сбежал, – отозвался я. – Собрал вещи и вылез из окна. Боб с удивлением огляделся по сторонам:

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Вы думаете, это он?

– Сомневаюсь. Его заставило сбежать душевное напряжение, а не вина. У нашего злоумышленника было много времени, чтобы привыкнуть к такому напряжению: он шесть раз увечил людей, прежде чем убить Дьюи.

Боб подошел к окну и выглянул наружу, но там ничего интересного не было – только ветки и листья.

– Куда он пойдет? Ему ведь идти некуда.

– Думаю, его задержат в каком-нибудь баре, в Кендрике. Он посмотрел на меня:

– Дело дрянь. Он приехал сюда, потому что нуждался в покое. Все мы в этом нуждались. Это отвратительно, мистер Тобин, отвратительно, отвратительно, отвратительно!

Он был на грани срыва, и я поневоле вспомнил некоторые факты из его досье. Вьетнам тоже был отвратительным, и он вынес оттуда столько боли, что ему потребовалось провести три года в госпитале для ветеранов, чтобы стереть из памяти один год Вьетнама. Я не хотел, чтобы он сломался – ведь этот надлом снова бросит его в пучину страданий. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что капитан Йонкер и его люди были готовы живьем сожрать всех этих страдальцев, которые были у них в руках.

– С Файком все будет в порядке, – заверил я Боба. – Настолько, насколько это вообще возможно. Пойдем, давай проведаем Дорис Брейди.

Ему не хотелось уходить из этой комнаты, хотя там больше нечего было делать. Мне пришлось подождать его у двери.

Комната Дорис Брейди находилась за поворотом. Я постучал и снова не получил никакого ответа. Боб вопросительно посмотрел на меня и спросил:

– Она тоже?

– Не думаю. Она совсем другая.

Я снова постучал, окликнул Дорис по имени и, наконец, толкнул дверь.

Пусто. Я вошел в комнату, которая казалась такой же безликой, как моя или Файка. На то, что тут живет женщина, указывали только туфли под кроватью. Ящики комода были задвинуты, а окно, выходившее на дорогу перед домом, закрыто.