Чтение онлайн

Он решился не раньше, чем съел все мороженое и начал пить кофе. Тогда он произнес:

– Я тут думал...

Я посмотрел на него:

– Да?

Выражение его лица было серьезным:

– Насчет Уолтера Стоддарда. Как вы считаете, есть какой-нибудь шанс, что он этого не делал? Я взвесил свой ответ и сказал:

– Не знаю. Решать будет полиция. Он угрюмо кивнул:

– Полагаю, что так. Просто это совсем не похоже на Уолтера, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Понимаю, – ответил я и не стал продолжать. Я поднялся к себе, чтобы отдохнуть и приготовиться к тому, что могло произойти во второй половине дня.

Когда я вошел, занятие продолжалось уже двадцать минут, и там были все подозреваемые. Говорил Дональд Уолберн, но, увидев меня, сразу закрыл рот, повернулся и враждебно на меня посмотрел.

– Извините, что опоздал, – сказал я, обращаясь к доктору Фредериксу.

– Ничего, Тобин, – ответил он. – Садитесь.

– Спасибо.

Усаживаясь за стол, я встретился глазами с Фредериксом и слегка покачал головой. Я не нашел похожей бумаги для заметок. Мой обыск, торопливый и поверхностный, не дал никаких результатов.

Фредерике недовольно поджал губы, но затем сменил выражение лица и повернулся к Уолберну:

– Никто не ставит под сомнение то, что стремянка была подпилена, Дональд. Точно так же, как никто не сомневается, что Фрэнк Дьюитт мертв. Но тот, кто подстроил все эти несчастные случаи, не пытался причинить вред именно вам, так же как не собирался убивать Фрэнка Дьюитта. Разве вы не понимаете?

– Все, что я понимаю, – произнес Уолберн низким и резким голосом, словно не привыкшим к человеческой речи, – это то, что я сломал ногу и кто-то сделал это преднамеренно. Откуда мне знать, может, все ловушки имели цель навредить мне?

Мэрилин Назарро, сидящая по другую сторону стола, сказала:

– Да ведь это, мистер Уолберн, как раз то, во что вы, по вашим словам, больше не хотели верить!

– Начнем с того, что, может быть, я вовсе не заблуждался, – ответил ей Уолберн.

– Мы уже проходили через все это раньше, Дональд, – сказал Фредерике.

Тем не менее он решил тоже пройти через это все еще раз. Пока он этим занимался, я оглядел всех, кто сидел за длинным овальным столом в комнате для групповой терапии. Я выбрал место посередине, по правую руку от меня была Бет Трейси, за ней, во главе стола, – доктор Фредерике. Слева сидел Джордж Бартоломью, дальше стоял пустой стул, еще дальше отдельно от остальных сидел Дональд Уолберн. Напротив Фредерикса, на другом конце стола, расположился Боб Гейл. Он не был подозреваемым, но чтобы не вызывать ни у кого подозрений, его попросили прийти, поскольку обычно он посещал дневные занятия.

Справа от Боба сидела Мэрилин Назарро, смотревшая на Дональда Уолберна с дружеским участием. За ней было пустое место, недостаточно широкое, чтобы поставить там стул, еще дальше сидела Роуз Акерсон, которая наблюдала за каждым говорившим с настороженным выражением лица. Рядом с Роуз, в каком-то смысле спрятавшись за ее спиной, сидела Молли Швейцлер. Взглянув на нее, я заморгал глазами от удивления. Возможно ли, чтобы человек за одну ночь так заметно растолстел? Или такое впечатление создавалось из-за расхлябанности, с которой Молли держала голову и все тело? Она выглядела толще, и пока я за ней наблюдал, она подняла руку, лежавшую на коленях, и что-то засунула в рот. Молли ни на кого не смотрела, она казалась погруженной в собственные мысли и будто грезила наяву. Медленно пережевав и проглотив то, что она положила в рот, Молли снова поднесла ко рту руку.

Что лежало у нее на коленях? Может, коробка конфет или кусок кекса, от которого она отщипывала кусочки. Вкусовые ощущения отвлекали ее от внешнего напряжения и от любых мыслей. Иногда отвратительное завораживает, так было со мной, когда я наблюдал за Молли. Почувствовав, что на меня свирепо смотрит Роуз Акерсон, я неохотно отвел глаза, попытавшись сосредоточить свое внимание на том, – ради чего я пришел на занятие.

Уолберн все еще спорил с теми, кто ему возражал. Его мнение оставалось неизменным: несчастный случай, в результате которого он сломал ногу, был подстроен именно для него. Он говорил с каким-то мрачным удовлетворением, словно считал, что, лишь примирившись с худшим, он может продолжать жить. Он действительно верил в то, что вокруг него плелась паутина заговора, в котором участвовало Бог знает какое число заговорщиков. И если это так, то разве он мог быть тем, кто подстраивал ловушки?

В любом случае мне хотелось послушать, что скажут другие, поэтому, как только в разговоре возникла пауза, я сказал:

– Я ничего об этом не знаю. Как вам известно, я тоже попался. Посмотрите на мою руку. Но я не верю в то, что это было устроено специально для меня, как не верю в то, что площадка пожарной лестницы была испорчена, чтобы разбился Дьюи. Я не думаю, что все это было подстроено для кого-то конкретно. У вас ведь не было привычки вылезать на ту площадку? – Мне не нужен был ответ на этот вопрос, поэтому я продолжил, перебив Уолберна:

– Или возьмем случай с Бартоломью. Во-первых, не вы открыли дверь в кладовую, а он. А во-вторых, я уверен, он не считает, что это было нацелено именно на него. – И я посмотрел на Бартоломью. – Так ведь?

– Я думаю, это было сделано для того, чтобы просто навредить кому угодно, – откликнулся Бартоломью. – И не для того, чтобы убить того парня, Дьюи, или Дьюитта, как там его зовут, или кого-то еще. Просто, чтобы навредить. И кто бы это ни сделал, я считаю, ему наплевать, кому он вредит, главное – кому-нибудь навредить.

Фредерике радостно поддержал разговор:

– Вы говорите, “кто бы это ни сделал”, Джордж. Но разве это сделал не Уолтер Стоддард?

Бартоломью не ожидал, что станет центром внимания, и его сердце клептомана екнуло при виде устремленных на него взглядов. Он стал еще больше похож на кролика и больше обычного колебался, прежде чем сказать:

– Лично я в душе совсем не удовлетворен тем, что считается, будто это сделал он.

– Но он сознался, – настаивал Фредерике.

– Я не знаю, зачем он это сделал, но я не верю, что он шнырял по дому, подстраивая несчастные случаи. Это совсем не похоже на Уолтера.

Мне бы хотелось, чтобы Фредерике спросил, кто, по мнению Бартоломью, подходит на эту роль, но Фредерике решил избрать иной путь, и я, поразмыслив, пришел к выводу, что разумнее будет откинуться на спинку стула и слушать, а не задавать лишних вопросов.

Фредерике решил поставить вопрос на общее обсуждение:

– Кто-нибудь еще согласен с Джорджем? Кто-нибудь считает, что Уолтер Стоддард не виноват?

– Конечно он виноват, – раздраженно сказала Роуз Акерсон. – Он сам сказал, что виноват, разве нет?