Воскресили не того

Саундтрек: We Will Rock You — David Garrett

Знакомое чувство, когда задыхаешься под водой, а потом резко выныриваешь?

Именно с таким мерзким ощущением Артем распахнул глаза и начал хватать ртом воздух. Рефлекторно попытался сесть, но тут же стукнулся головой. Какое-то тесное, темное пространство. И так тяжело дышать. Легкие как будто сдавило железным обручем.

Дрожащими руками Артем начал ощупывать низкий потолок над собой и узкие стенки.

ДА ЭТО ЖЕ ГРОБ, МАТЬ ЕГО!

Только без паники! Нельзя паниковать.

Пока разум отчаянно пытался собрать в кучку этот эмоциональный кусок мяса с руками и ногами, Артем начал дубасить по всему, что его окружало. Но пробить прочные, деревянные стенки было не так просто.

Попытался кричать, но голос не слушался. Вырвался только жалкий хрип.

Да соберись ты уже, идиот!

Артем заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Опустил ненадолго руки и прикрыл глаза. Несколько минут он старался просто медленно дышать. Быстрое дыхание опасно — можно потратить весь кислород.

Как только Артем заставил себя успокоиться, в мозгу стали всплывать какие-то образы. Он пытался вспомнить, как вообще здесь оказался.

Вроде вчера был обычный день. Утром универ, днем подработка, вечером он шел домой. Что-то случилось, он так и не добрался до своего дома. Но что именно произошло? Артем помнил ослепительный свет, страх и пронзительную боль во всем теле.

Вдруг Артем снова открыл глаза. Он вспомнил.

Я умер…

Эта страшная мысль едва не свела его с ума. Он ясно вспомнил собственную смерть. Его сбил водитель. Наверняка пьяный. Машина вылетела из темноты, не справилась с поворотом, выехала на тротуар и врезалась прямо в него. Он упал с переломанным позвоночником. Промучился несколько ужасных минут, а потом навсегда закрыл глаза. И дальше только холод и мрак. И осознание собственной смерти. Эту мысль мозг не в состоянии выдержать. И тогда приходит настоящая смерть — не только физическая.

Но если он умер, то почему оказался здесь? В своем гробу.

Снова накатил приступ паники. Невыносимое одиночество, страх. Только не умереть снова! Только не запертым в гробу! Вторую смерть, да еще и такую ужасную, он не выдержит.

В отчаянии парень принялся опять дубасить проклятые доски. Он разбил в кровь все руки, снова начал задыхаться. Доски наконец-то поддались. Последним ударом он пробил проклятую деревяшку.

Над ним еще была каменная плита. Это что, склеп?

Артем с трудом сдвинул чертову глыбу в сторону. Интересно, откуда у него столько сил? Раньше он не чувствовал себя таким мощным.

Наконец, Артем выбрался и смог осмотреться. Он действительно был в просторной мраморной усыпальнице.

Воскресший кинулся к двери и распахнул ее. В глаза ему тут же ударил свет от множества фонарей.

Артем со стоном закрыл глаза. Весьма неприятно, когда ты только что поднялся из гроба, а тебе тычут в лицо ярким светом.

— Это он!

— Все получилось!

— Он живой!

Голова чуть не треснула от этих выкриков и фонарей. Кто-то похлопал по плечу, кто-то попытался обнять. Артем хотел отбиться, но мало что различал перед собой.

— Да оставьте же вы его. Потрепало беднягу!

Артем не знал, кто это говорит, но был ему благодарен. Наконец, его подхватили под руки и куда-то повели. Зрение постепенно восстанавливалось, и парень уже мог различить силуэты людей. Судя по рыхлой земле и каким-то глыбам, они шли по кладбищу.

Какое меткое наблюдение, кэп! Ты невероятно сообразителен для восставшего упыря.

Когда они всей толпой уже покидали территорию кладбища, зрение почти полностью восстановилось. Артем различил старинные ворота, через которые они прошли. На открывшейся чистой местности стояло что-то вроде кареты. Нет, это скорее дилижанс. Ну да, старинный, красивый дилижанс. Только без кучера и лошадей.

На дилижанс прицепили парочку фонарей и заставили беднягу сесть в него. Вместе с Артемом в дилижанс погрузились двое мужчин. Едва все уселись, как дилижанс покатился сам по себе. А через минуту Артем почувствовал легкий толчок и едва не повалился вперед на своих спутников. Глянув в окно, парень с ужасом понял, что дилижанс оторвался от земли и быстро набирает высоту. Они летели сквозь ночное небо.

Может все-таки мертв? И это все — “тот свет”?

Артем опасливо покосился на остальных пассажиров. Они одеты как-то странно. Рубашки, камзолы, старомодные шляпы, высокие сапоги. Словно из девятнадцатого века приперлись. Особенно Артема смутили длинные кинжалы у них на поясе.

Поколебавшись, Артем все-таки попробовал заговорить. И сам не узнал свой охрипший, низкий голос.

— Простите, вы тоже умерли?

Мужчины сочувственно рассмеялись.

— Нет, дружище! Мы живее всех живых. А вот тебе повезло меньше. Твою шкурку немного поджарили, но мы все исправили.

— Да, теперь победа точно будет за нами!

Какая к черту победа? Кто они такие? Дурдом!

Кто-то из сидящих в дилижансе явно псих — либо он, либо они. Поэтому Артем решил больше не задавать вопросов.

Через четверть часа дилижанс мягко опустился прямо перед роскошным особняком.

— Добро пожаловать домой, генерал Кеншин! — сказал один из мужчин.

Не успел Артем сказать, что не знает никакого Кеншина, как дверь дилижанса распахнулась. Кто-то любезно подставил руку в белой перчатке.

— Спасибо, я…

Он не успел сказать “сам”. Увиденное заставило беднягу потерять дар речи.

Перед ним стоял костюм дворецкого, в котором не было самого главного — самого дворецкого. Ни головы, ни тела. Это был просто ходячий строгий костюм с бабочкой, белыми перчатками и салфеткой на одной руке.

— Пойдем, Кеншин!

Сопровождающие вытолкали его наружу. Похоже, они совершенно не были удивлены живому костюму.

— Ты свободен, Боррэй, — обратился к нему один из мужчин.

Костюм дворецкого чинно поклонился и отошел в сторону. А лже-генерала повели в дом. Артем был слишком поражен происходящим, чтобы сопротивляться.

Внутри особняк выглядел не менее роскошно, чем снаружи. Они оказались в огромном холле, в котором запросто можно было играть в футбол. На потолке переливалась огромная хрустальная люстра, а по центру поднималась вверх широкая лестница. Чувствовалось, что паркет и деревянная отделка очень дорогие, но интерьер был достаточно суровый и простой. Ни тебе цветов, ни ковров, ни картин.