Воскресный троллейбус
Шрифт:
Короче говоря, чтобы не затягивать и никого не томить излишней интригой, смогли из троллейбуса все эвакуироваться. И Фридрих Петрович с Анной Владимировной смогли. Правда, самыми последними и в самый последний миг, так сказать. У Анны Владимировны даже волосы обгорели и подол сарафана, собственноручно ею сшитого из старого, лежавшего в запасе отреза крепдешина. Еле потушила она подол. Ладошками по нему хлопая. И когда всё обошлось без жертв, она Фридриху Петровичу сказала:
– Ты как хочешь, а я больше в троллейбус не сяду. Ни за что.
И пошла в обратном направлении пешком к дому. А Фридрих Петрович зачем-то остался в толпе потерпевших и свидетелей происшествия и следом не пошел. Он принимал участие в общем возбужденном разговоре, слушал водителя, объяснявшего пассажирам истинную причину возгорания, сам что-то говорил, но параллельно все время думал. Одну и ту же мысль: "Будние дни - хрен бы с ними, много ли нам их осталось, но как же теперь,- думал,- воскресенья или субботы, и что же теперь по этим дням делать и чем заниматься - неужели дома в окружении стен сидеть без женской, как говорится, ласки и участия?"