Чтение онлайн

— А если я не поеду? Если не зафиксирую активацию и не сниму фильм? Тогда никто ничего не узнает, и тебя просто сочтут за сумасшедшего!

— Да? — Рощин нехорошо осклабился. — Я это сделаю, а ты это снимешь. Так будет.

— Я к нему лечу по первому зову, как верный друг, а он кофе пьет! — из-за угла «ресторана» вывернулся радостный Моду, сверкая типично африканской ослепительной улыбкой во все узкое черное лицо. — Ну, давай, чего расселся? Хогон заждался!

— Привет, Моду, — развернулся сидевший спиной к подошедшему Адам.

— Адам?! — Малиец споткнулся, словно его стреножили на ходу. — Адам, ты? — и бросился к другу, раскрыв длинные худые руки. — Вот так сюрприз! Откуда? Макс, ты почему ничего не сказал? Ребята! — Он сграбастал их обоих сразу и застыл, не в силах больше сказать ни слова от внезапного и сильного волнения.

Минут через десять путаных скачущих восклицаний и вопросов друзья, наконец-то, поняли, что их встреча самая что ни на есть реальность, как теплый заканчивающийся дождь, как любопытные детские мордахи, взирающие на происходящее из-за стволов пальм, как разгулявшееся ясной бирюзой небо над рваными вершинами утеса.

— Теряем время! — первым поднялся малиец. — Надо идти. До темноты доберемся до Тингу, там переночуем, а наутро двинемся к хогону.

— Нет, Моду, — вздохнул Макс. — Сначала надо… — и пересказал историю исчезновения близняшек-француженок.

— Так, борзогон, говоришь, спит? — уточнил Моду. — И кузнец ничего не знает? Странно. Пошли!

Вторая попытка реанимировать Лади оказалась, как две капли догонского дождя, похожа на первую. Борзогон демонстрировал полную выключенность из нормальной жизни.

— Похоже, он просто под кайфом, — задумался Моду. — Интересно, под каким? У догонов — сотни своих рецептов для ИСС.

— ИСС? Что это такое? — спросил Адам.

— Измененное состояние сознания, — пояснил Барт. — Тот же кайф. Моду, ребятня местная говорила, что Лади и девчонки пили Ши. Не знаешь, что это? Я никогда не слышал, чтобы из карите готовили какое-то зелье.

— Ши? — Моду побледнел. — Ты не перепутал?

Макс молча качнул головой.

— Неужели он нашел рецепт? Это невозможно. — Моду снова вернулся к бездвижному борзогону, приподнял веки, внимательно заглянул в закатившиеся глаза. — Есть такой рецепт, вроде, пришел от телем. Ши, смешанные с местными травами и колой и настоенные сорок дней, колдуны употребляли для того, чтобы летать.

— Что? — выдохнули одновременно Макс и Адам.

— Сам я ни разу не видел летающего человека, но ведь телем как-то добирались до своих пещер! — и Моду жестом показал на громадину утеса с темными норками разновеликих отверстий на самом верху. — Саиду! — вдруг крикнул он во весь голос.

Кузнец возник тут же, будто стоял за углом, ожидая, когда позовут.

Горячий и быстрый разговор, который тут же начался между двумя малийцами, не понял ни Барт, ни Адам — он шел на местном диалекте.

— Подождите меня на улице, — попросил Моду друзей. — При вас он ничего делать не станет.

Мужчины вышли. И Макса, в который раз за день, тяжелой душной волной накрыло предчувствие неминуемой беды. Снова поплыли перед глазами жуткие картины Сейв-Вэра: рыжие мертвые близнецы, распластанная в ярчайшей траве недвижная троица — съемочная группа в неправдоподобно ярких ветровках, он сам, прикованный к сучковатой коряге посреди ледяного озера… Смерть. Ее смрадное ледяное дыхание ощущалось даже сквозь серебряную паутину увядающего дождя…

Моду вышел из лачуги не скоро, и радости на его лице не было никакой.

— Пришел в себя на одну минуту, больше даже Саиду ничего сделать не смог. Сказал, что девчонки улетели.

— Куда? — не поверил Барт.

— Не знаю, — развел руками малиец. — Надо искать. Но боюсь, что…

Он не стал договаривать, да это, собственно, и не требовалось.

— Пойдем, — хмуро сказал Макс, — прочешем окрестности.

— Может, разделимся? — предложил Адам. — Быстрее будет.

— Нет, — отрезал Моду. — По одному здесь европейцам ходить нельзя. Сложно и опасно.

Из деревни выбрались довольно быстро и двинулись вдоль утеса по ровной скальной террасе. Примерно через километр дорога сузилась до тропинки, которая тут же стала причудливо вихляться между огрызками розовых камней, ныряя в мокрые зеленые овражки, чтобы тут же выскочить на кособокую вершину очередной скальной гряды.

Внизу неряшливым лоскутным одеялом простиралась догонская долина: синие, как излюбленные одежды малиек, неровные овалы озер, темно-зеленые пальмовые рощицы, серые клочки полей, нежно-салатные лужайки и разбросанные посреди этого разноцветья розово-серые островки скал. Дождь, наконец, закончился, выполаскивая с неба остатки яркой синьки, и оно теперь почти не отличалось по цвету от ленивого белого солнца, неохотно выползавшего из-за далеких зеленоватых гор.

Еще в начале пути Моду разделил обязанности: Макс тщательно оглядывает правую сторону, Адам — левую, сам же Моду следит за дорогой и смотрит строго по пути следования.

Увы, даже это пристальное наблюдение друзьям не помогло: никаких признаков присутствия француженок не обнаружилось.

— Так, мы идем уже час, — остановился Моду, — прошли больше километра. Ночью столько не одолеть. Значит, дальше они зайти просто не могли. Сейчас будет ущелье, оно соединяет сразу три террасы, поднимемся по нему наверх и попробуем оглядеть все еще раз сверху.

Расщелина между серых скал оказалась узкой, скользкой и весьма опасной. Ноги все время норовили спрыгнуть с отполированных догонскими ногами камней, ладони, пытающиеся ухватиться за мокрые ветви какого-то белесого кустарника, не успев сжаться, ловили пустоту, настолько стремительно и упруго ловкие ветви сигали вверх.

— Слушай, как же они тут ходят? — смахнул со лба пот Адам, уже испытавший сегодня на себе коварство догонских тропинок и теперь передвигающийся предельно осторожно. — Уж я вроде в горах — дома, но по таким тропам даже у нас ходят в исключительных случаях.