Чтение онлайн

Между Лукасом и Катериной снова возникло недоверие. Это чувство появлялось всякий раз, когда речь заходила о Марлене.

Катерине трудно было поверить, что у Лукаса не было никаких тайных мыслей, когда он взял этот медальон. За последние недели ей все чаще бросалось в глаза, что Лукас был очень привязан к Марлене. Иногда его поведение напоминало одержимость. И все его заверения, что у него с Марленой ничего не было, она воспринимала как отговорку.

Мальберг, в свою очередь, чувствовал, что Катерина отдаляется от него, как только речь заходит о Марлене. Изначально, занимаясь этим случаем по работе, девушка испытывала к синьоре Аммер даже некую симпатию. Но после того как они сблизились с Мальбергом, симпатия Катерины сменилась отвращением. Если она все еще и интересовалась этим делом, то только чтобы сделать приятное Лукасу и поскорее закончить со всеми этими приключениями.

Мальберг молча помешивал кофе и наблюдал за круговыми движениями темной жидкости.

Через мгновение он поднял глаза и глухо произнес:

— Я боюсь.

Катерина прикрыла его руку своей ладонью.

— Тебе нечего бояться! — стараясь говорить уверенно, воскликнула она, хотя и понимала, что ее слова не соответствуют реальности, особенно после всего, что произошло за послед пие дни.

— Я тебе рассказывал про анонимный звонок, — снова начал Лукас. — С тех пор у меня из головы не выходят эти слова: «Подумайте о Соффичи!» Сегодня ночью я не мог заснуть и вдруг понял, о чем хотел сказать незнакомец. Я проскользнул в подземный гараж и осмотрел мой «ягуар», который стоит там вот уже десять недель.

— Господи, Лукас! Теперья понимаю, чего ты боишься. Возможно, несчастный случай с Соффичи был подстроен специально. Ты, надеюсь, не открывал дверь машины?

— Нет. Но у меня было такое чувство, что с моей машиной что-то не так. Я не могу сказать, что именно, но…

— Ты сейчас же должен позвонить в полицию! — перебила его Катерина.

— Признаться, я тоже думал об этом.

— И почему ты до сих пор ничего пе сделал?

Мальберг отрицательно покачал головой:

— Ты представляешь, чем бы все это могло обернуться?.. Сначала мне бы предложили ответить на ряд неприятных вопросов. Есть ли у меня враги, подозреваю ли я кого-нибудь, кем мог быть анонимный незнакомец? Другими словами, случай Марлены Аммер всплыл бы на поверхность. Ее убийцы, которые до сих пор чувствовали себя в безопасности, потому что подкупили всех свидетелей, либо пригрозили им, либо попросту убили, избрали бы меня целью новой расправы. И ты, впрочем, тоже была бы в опасности.

Катерина, взволнованная его словами, вскочила и громко закричала:

— Тогда возьми ключ, спустись в гараж, открой дверь и запусти мотор!

— Нет! — не менее сердито закричал Лукас. — Я этого не сделаю.

— Хорошо! — Катерина схватила телефон и протянула его Мальбергу. — Тогда звони, чего ты еще ждешь?

В тот же вечер Катерина улетела обратно в Рим. Она вздохнула с облегчением, когда взрывотехники обыскали «ягуар» Мальберга и не нашли бомбу, а также не обнаружили явных признаков диверсии.

Лукас подвергся неприятному допросу. Следствие показало, что звонок незнакомца был сделан из городского уличного телефона на западной окраине Франкфурта.

Катерина прилетела в аэропорт Рима «Фиумичино» уставшая, совершенно обессиленная. Но когда она увидела, как двое сильных, хорошо одетых мужчин вывели под руки из здания аэропорта яростно сопротивлявшуюся женщину, слабость как рукой сняло.

В суматохе вечернего движения эта сцена не привлекла внимания людей. Да и Катерина не обратила бы внимания, если бы не встретила умоляющий взгляд синьоры, которую вели мимо нее.

Это была синьора Феллини!

Катерина растерянно остановилась. По фигуре одного из сопровождавших ее мужчин было видно, что под курткой у него спрятано оружие, которое он направлял на женщину. Перед входом их ждал автомобиль «Альфа-Ромео» с затемненными стеклами. Похитители втолкнули женщину на заднее сиденье машины. Пронзительно взвизгнув шинами, автомобиль исчез в темноте.

Не нужно было обладать сверханалитическим умом, чтобы понять, что синьора Феллини попыталась сбежать из Рима.

Она знала, что за ней следят, но, очевидно, не догадывалась о том, как ловко ее сцапают.

На следующее утро Катерина пришла в редакцию невыспавшаяся и, следовательно, угрюмая. Она относилась теперь к своей работе, которая раньше ей так нравилась, как к средству пропитания.

Секретарша, сорокалетняя разведенная дама, главным образом интересующаяся неженатыми мужчинами, встретила Катерину с неизменной утренней сигаретой во рту.

— Звонок от шефа, — коротко сообщила она. — Немедленно зайдите к нему.

Ранним утром это не предвещало ничего хорошего и едва ли могло поднять Катерине настроение.

Бруно Бафиль, главный редактор журнала «Guardiano», сидел за своим громадным письменным столом, отбирая варианты названий заголовков для следующего номера. Он недовольно взглянул на Катерину сквозь толстые стекла роговых очков — это был его способ завоевать уважение.

Через мгновение Бафиль взялся за дело.

— Если хотите, можете вернуться к нашим прежним обязанностям, — пробормотал он и снова уставился в бумаги.

Катерина была готова почти ко всему, но только не к этому Она скептически посмотрела на шефа. Должна ли она была воспринимать его слова серьезно? Но Бафиль не проявлял никакой реакции.

— Вы имеете в виду, что я могу снова приступить к работе репортера криминальной хроники? — недоверчиво спросила Катерина.

— Да, именно это я и имел в виду. Хороший репортер кри минальной хроники, а тем более репортерша, встречаются нечасто. Это стало ясно за последние недели.

Услышать такое от Бруно Бафиля было равнозначно комплименту, если не хвалебной одой, потому что для главного редактора похвала была чуждым понятием. Он лишь знал, как можно коварно ударить работника в самое слабое место.

Катерина не могла объяснить причину перемен в Бафиле. В конце концов, в прошлый раз главный редактор перевел ее на другое место без каких-либо объяснений в течение одного дня. Интересно, с чего бы это он так резко изменил свое решение?

Удивление, с которым Катерина встретила новость, замет но нервировало Бафиля. Без видимой нужды он начал рыться в бумагах на рабочем столе и усталым голосом сказал:

— Я, может быть, не очень корректно вел себя с вами. Но поверьте мне, я находился под неимоверным давлением. Честно говоря, я и до сегодняшнего дня точно не знаю, что произошло.