Чтение онлайн

Я почти остановилась как вкопанная. Потому что он не хочет быть еще в одном классе со мной, подумала я, напомнив себе, продолжать идти в том же темпе, что и Челси, чтобы она не поняла, насколько сильно ее слова взволновали меня. В конце концов, может быть он считал, что мат. анализ будет лучше для его заявления в колледж. Все , что он делает, никак не связано со мной, и чем больше я твердила себе забыть его, тем сильнее он занимал мои мысли. Они оказались в ловушке в моей голове, и я не смогу их долго сдерживать - мои чувства к Дрю, чтобы они не значили, не могут быть похоронены навечно.

Это будет подобно взрыву, когда они вырвутся наружу.

Казалось, что тригонометрия длилась вечно, а когда прозвенел последний звонок, я, вместо того чтобы пойти в библиотеку, поспешила в музыкальный корпус. Одна из маленьких репетиционных студий была пустой, я зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Комната была крошечной - всего лишь три шага между пианино и дверью. Доска, показывающая ноты на пианино, висела позади.

Весь следующий час я экспериментировала с ключами, используя доску с нотами в качестве гида. Хотя я никогда раньше не брала уроки фортепиано, все это имело смысл. В уме я понимала какие ключи соответствуют нотам на доске, и продолжала спрашивать себя, не наугад ли я выбираю ноту и играю гамму с легкостью. Музыка "Минуэта" все еще казалась мне сложной, но, по крайней мере, я смогла понять ноты.

Посмотрев на часы, висевшие над дверью, я увидела, что почти в это время у Джереми заканчивается футбольная тренировка. Он уверенно пойдет искать меня в библиотеку, поэтому я собрала свои вещи и закрыла за собой дверь, понимая, что вернусь сюда завтра.

С легкостью выучив основы, я на третий день решилась сыграть песню. Это было не так сложно. Если я играла только правой рукой, или только левой, это звучало прилично, но когда я объединяла руки, терялся ритм. Но к концу недели ноты уже сочетались друг с другом, и звучание было похоже на то, что я слышала в своей голове. Почти как я раньше играла, в какой-то другой своей жизни.

В дверь дважды громко постучали, я оторвалась от клавиш посередине песни, чтобы открыть дверь. Джереми стоял с поднятой рукой, готовый постучать еще раз. Его щеки все еще были красными после тренировки, а, увидев меня, на лице отразилось удивление.

– Привет, Джери, - сказала я, выдавливая улыбку.
– Тренировка закончилась раньше?

– Нет, - ответил он, поворачивая голову, чтобы заглянуть внутрь.
– Сейчас 5:30. Я искал тебя по всей школе. Почему ты здесь?

Я пожала плечами.
– Я играла на пианино.

Он сдвинул брови в замешательстве.
– С каких пор ты играешь на пианино?

– С понедельника.

Он смотрел на меня, словно пытался разгадать какой-то страшный секрет в моей голове. Прежде чем я поняла что происходит, он ворвался в комнату, словно ожидал, что я прячу что-то - или кого-то - внутри.

– Почему ты не рассказала мне, что начала играть на пианино?
– спросил он ,убедившись, что ничего компрометирующего не происходило.

– Я просто играла, пока ты был на тренировке, - объяснила я.
– У меня не очень хорошо получается.

Он положил руки мне на плечи, а глаза пылали от злости, вот этого я не ожидала.
– Так перестань играть в это время и вместо это приходи посмотреть мою тренировку.
– Он подчеркнул каждое слово.
– Ты можешь делать наброски, пока смотришь игру, так и заполнишь свой альбом.

– Я постараюсь, - сказала я, пытаясь придумать оправдание. Рисовать как Джереми и его команда играют в футбол - это не очень весело.
– Но на улице холодно. Возможно, когда будет теплее.

– Шэннон смотрит игру Уоррена, - сказал он.
– Она приносит куртку.

– Я знаю, - прошептала я.
– Извини.

Он покачал головой.
– Лиз, иногда мне кажется, что я тебя больше не знаю, - сказал он, его голос был полон разочарования.
– Что-то изменилось с начала этого школьного года. Я всего лишь хочу, чтобы у нас все было как раньше.

Я кивнула, не способная согласиться вслух. Единственный способ, чтобы у нас с Джереми все было как раньше, это стереть Дрю из моей памяти, а я этого не хотела.

– Тогда пойдем, - сказал он.
– Здесь становится душно.
– Он взглянул на пианино, которое занимало половину комнаты.
– Кстати, ты играла не так уж плохо.

Он вышел из комнаты прежде, чем я смогла поблагодарить его за комплимент, словно он смутился из-за того, что сказал это. Я не могла не задаться вопросом, а согласился бы с этим Дрю, но учитывая тот факт, что я не собиралась выступать перед публикой - а Дрю не хотел иметь ничего общего со мной - я сомневалась, что он когда-нибудь услышит мою игру.

В понедельник утром Дрю уже сидел на своем месте в самом дальнем конце класса по истории. Его волосы были короче чем обычно - он должно быть подстригся в Нью-Йорке - одет он был в типичные для него темные джинсы и черную кожаную куртку.

Я взглянула на него прежде, чем дойти до середины комнаты. Он смотрел на меня, словно бросая вызов сесть рядом с ним. Решив проверить его реакцию, я подняла голову и проскользнула, стараясь игнорировать бешеное биение сердца в груди, опустилась на стул слева от него. Когда я подошла, он крепко сжал ручку в руке и сфокусировался на двери, отказываясь смотреть в мою сторону. Практически приглашая меня подойти, он точно был недружелюбен. Откинувшись на спинку стула, я старалась выглядеть расслабленной, продумывая, как бы начать разговор.

– Привет, - сказала я неожиданно твёрдым голосом, хотя чувствовала, что в любой момент он может дрогнуть

Он бросил ручку на стол и повернулся ко мне, глаза потемнели от злости.

– Ты что, собираешься надоесть мне до смерти?, - спросил он, понижая голос

Оскорблённая таким приёмом, я оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Было ещё рано и в классе находились только Лара Фостер и Линдсей Ньюман, которые, похоже, были увлечены своей беседой.

– Я знаю, что на той неделе ты был на балу, - сказала я , надеясь, что уверенность в моём голове заставит его признать, что это правда.