Воспоминания
Шрифт:
Он хотел было спросить, что она хочет этим сказать, но промолчал. Что бы она ни думала или подозревала, он ничего не хотел об этом слышать. Рано или поздно придется поговорить с ней. Предстоит сделать выбор, возможно, даже рассказать ей о том, что случилось в последние месяцы. Но не сегодня. Брэд понимал, что Пэтти поступила мудро, приехав именно сейчас. Если у нее и был шанс сохранить его подле себя, то только теперь. Она совсем не зря решила напомнить ему о себе, явившись собственной персоной.
– Боже праведный, Брэд! – Пэтти удивленно смотрела на дворец. – Это он?
Брэд кивнул.
– Но ведь ты всего лишь майор!
Эти слова нечаянно сорвались у нее с языка, и, рассмеявшись, она поспешила прикрыть рот рукой, затянутой в перчатку.
– Рад, что тебе понравилось.
Помогая ей выбраться из машины, Брэд отвлекся от одолевавших его мыслей, но все же ощутил, как по телу прокатилась нервозность. Он собирался отвезти ее к генералу, а не привозить сюда. Они наверняка столкнутся с Сириной, и Брэд боялся не справиться с ситуацией.
– Я быстренько покажу тебе дом, Пэтти, и отвезу к Брайсам.
– Я никуда не тороплюсь. Я отлично выспалась в самолете.
Петти счастливо улыбнулась ему и царственной походкой поднялась по ступеням в главный холл. Там один из ординарцев распахнул перед ней огромные двери, и Пэтти оказалась под великолепной люстрой. Она успела заметить огромный рояль, затем, повернувшись к следовавшему за ней Брэду, не в силах скрыть своего изумления, вопреки самой себе проговорила:
– Война – странная штука, а, майор?
– Абсолютно верно. Не хочешь ли подняться Наверх?
– Разумеется, с удовольствием.
Петти двинулась следом за Брэдом по лестнице, провожаемая взглядами ординарцев. Никто из них уже давно не видел столь эффектной женщиной. Буквально все в ней кричало о больших деньгах и высшем классе. Она выглядела так, словно сошла с обложки журнала «Вог», привезенного сюда, за четыре тысячи миль от дома. Ординарцы обменялись красноречивыми взглядами. Да, это девушка что надо. Один из ординарцев шепнул другому:
– Господи Иисусе! Приятель… ты только взгляни на эти ножки!
Брэд вел ее из одной комнаты в другую, знакомя с персоналом, работавшим в кабинетах, секретаршами, глядевшими на нее во все глаза. Они немного посидели в картинной галерее, где он обычно принимал гостей. Внезапно Пэтти пристально посмотрела на него и задала вопрос, которого он так боялся:
– Неужели ты не собираешься показать мне свою комнату?
Брэд провел ее в свой кабинет, намеренно миновав комнату со старинной, украшенной балдахином кроватью.
– Пожалуйста, если ты так хочешь.
– Конечно. Полагаю, она такая же роскошная, как и все остальные. Бедный Брэд, – шутя посочувствовала она, – до чего же трудную жизнь тебе приходится вести здесь! И думать, что люди жалеют тебя, все еще торчащего в послевоенной Европе!
Однако в том, как она это сказала, прозвучало нечто большее, нежели простое удивление или подтрунивание. В ее словах сквозило обвинение, подозрение, пренебрежение и раздражение. Брэд почувствовал все это, когда вел ее по мраморному холлу и распахнул чудесные резные двойные двери.
– Боже милостивый, Брэд! И все это для тебя?
Пэтти повернулась к нему и заметила, как он покраснел до корней волос. Ничего не сказав, Брэд вышел на балкон, пролепетав что-то по поводу прекрасного вида. Однако его привлекал не вид. Он мечтал хоть мельком взглянуть на Сирину. В конце концов, ведь это был и ее дом тоже.
– Я и понятия не имела, что ты живешь в такой роскоши, – рассеянно проговорила Пэтти, выйдя следом за ним на маленький балкончик.
– А что, ты против?
Он заглянул ей в глаза, стараясь понять, что же она чувствует на самом деле. Действительно ли она любит или же только хочет заполучить его? Этот вопрос он задавал себе вот уже в который раз.
– Не против… разумеется, нет… но это великолепие вынуждает меня спросить: захочешь ли ты когда-нибудь вернуться домой?
– Разумеется, вернусь. Со временем…
– Но пока нет?
Она пыталась отыскать в его взгляде другой ответ. Но в серых глазах таилась тревога, и он отвел взгляд в сторону. И тут же увидел Сирину, неподвижно сидящую под деревом. Брэд замер как зачарованный. Пэтти также увидела ее и быстро взглянула в глаза жениха.
– Брэд?
Он долго не отвечал, пристально вглядываясь в нечто совершенно новое, открывшееся ему в Сирине, нечто такое, чего он никогда не видел прежде: спокойное достоинство, торжественность и почти невыносимая красота. Ему показалось, что смотреть на нее – все равно что смотреть на небо, отраженное в спокойной водной глади, а остаться с Пэтти – все равно что плыть на утлом суденышке в вечно бушующем штормовом море.
– Прости, – он повернулся к Пэтти, – не расслышал, что ты сказала.
– Кто она?
Глаза Пэтти сузились, а полные накрашенные губы сжались в тонкую линию.
– О ком ты?
– Не играй со мной в эти игры, Брэд! Ты отлично слышал. Кто она? Твоя итальянская шлюха?
В ней вспыхнула буря ревности, и, ничего еще не зная наверняка, она уже дрожала от ярости. Но и Брэд внезапно потерял контроль над собой. Он резко схватил облаченную в мех руку Пэтти и крепко, до боли, сжал ее.
– Никогда не смей говорить мне ничего подобного! Она одна из здешних служанок. И, как большинство людей этой страны, прошла через адовы муки. Вынесла гораздо больше, чем ты можешь представить со своими идеями о «ратных делах», танцуя с солдатами на пунктах отправки и каждый раз посещая «Эль Марокко» с друзьями.