Восстание
Шрифт:
— А твою семью правительство брало в плен? — даже с таким букетом эмоций в глазах профессор смог посмотреть на меня с укоризненным уколом. Тут же я почувствовал себя каким-то студентом, который провинился перед столь уважаемой личностью.
— Я не помню свою семью. У меня её отняли вместе со всеми воспоминаниями! — я аж начал кипеть. Я старался сдерживаться, но контроль эмоций мне явно давался плохо.
— Вспыльчивый, как и всегда… — Хендмейн прикрыл глаза, а в его мыслях временно воцарился покой. Он явно что-то вспоминал из своего прошлого, что меня начало ещё больше злить. Но он мой путь к памяти, та нить, которая вот-вот оборвется.
— Ты так и не ответил на поставленный вопрос, — вырвал я его из нирваны, взбудоражив его умирающий ум. — Зачем ты начал проводить эти эксперименты? Сколько людей точно погибло из-за твоего больного ума?
— Я тебя ещё раз тогда спрошу, твою семью когда-нибудь правительство брало в плен? Грозилось убить её или что-то подобное? — этот вопрос почему-то выводил меня из себя, но сейчас до меня дошло.
— Причина понятна. А что с последствиями? — второй вопрос он мне так и не раскрыл, а мне надо было знать. Я даже чип настроил на запись, чтобы, если что, было вещественное доказательство вины правительства.
— Под моей ответственностью было население трёх городов и их близ лежащих районов, — начал профессор объяснение. — Родианопль, Ториград, Вориволь. Примерно около пятнадцати миллионов человек. У меня лично было более пяти сотен помощников, и на всех правительство имело крючок, из-за которого люди были вынуждены были работать в рамках эксперимента. С вашим городом, у которого даже названия не было, только цифра, так как город экспериментальный и единственный… обошлись хуже всего.
Меня его слова повергли в откровенный шок. Я был в прострации после того, как услышал слова профессора. Пятнадцать миллионов человек умерло за два месяца из-за амбиций государства. А те, кто это делал, были просто заложниками ситуации. Их просто вынудили стать чудовищами, предоставив выбор: либо миллионы, либо семья. Тут понятно, что большая часть стала защищать своих родных.
— Были те, кто был не согласен с этим экспериментом из состава учёных и их ассистентов? — это был тоже весьма важный вопрос. Я просто не верю в то, что все люди так рьяно согласились работать на правительство. Должны были быть те, кто был против!
— И без таких не обошлось, — с болью и скорбью сказал профессор, — это были самые первые, те, кто не поверил угрозам правительства. В итоге семьи этих людей стали первыми жертвами этого адского эксперимента… а они, будучи под заключением, наблюдали, как кто-то из их родных просто умирал, а кто-то превращался в монстров…
Это не просто жестоко, это… это бесчеловечно. Элита, что создала иллюзию утопии, хотела сделать всё, чтобы спасти от надвигающегося апокалипсиса свои жизни. Вот только такими темпами они его только приблизили. Люди всё равно узнают о том, что сделало правительство, о том, что оно скрывало… они всё узнают. И тогда наш мир точно рухнет. И на его пепле восстанет новый, лучший.
— Почему ты мне этого не сказал раньше? — задал я уже простой вопрос, родившийся на эмоциональном фоне. Я был потрясён тем, что именно совершило правительство планеты…
— Тогда я был на крючке. А сегодня, когда Главный, а звать его Уильям Роулес, сбежал из своей же собственной тюрьмы, как сам её и называл… он отдал приказ об… убийстве всех моих родных. Даже детей…
В профессоре нарастал гнев. Я чувствовал, как он жаждёт того, чтобы кто-то отомстил за него и за его семью. А единственный, кто сейчас слышал его рассказ, кто мог что-то сделать — это был я. Мне стало жаль его, мне стало жаль всех тех, кого принудили это все делать.
— Это был единственный комплекс на планете, где проводились подобные эксперименты?
— Нет… — передал последние мысли профессор, после чего поток его мыслей стал стремительно иссякать. Его время пришло, стимуляторы больше не могли поддерживать в нём жизнь, организм сдался. Но перед смертью он совершил правильный поступок. Он назвал мне имя того, кого следует точно убить, причём так, чтобы все, кто его прикрывает, кто им управляет, знали — их ждёт такая же участь.
— Чип! — поднявшись с колен я начал отдавать команду чипу. — Исключить профессора Хендмейна из списка целей. Провести корректировку базы данных согласно его словам… — а после я тихо добавил, смотря на безжизненное тело. — Прости, старик, я не знал того, что мог знать… ты заплатил свою цену сполна…
Значит, не просто так правительство лишило меня памяти. Хотя это может быть и случайностью, но в это мало верится. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы было проще мною управлять. Ведь без памяти человек кто? Это белый лист, шаблон, который можно использовать в своих целях.
Но они просчитались. Чип мне восстановил часть памяти, а это позволило мне хоть частично, но помнить те злодеяния, что они сотворили, это позволит мне показать народу всю кровь, что у них на руках. Первое доказательство есть, но будет оно явно не последним.
Выбравшись из отсека машины, я начал искать способ, как можно уничтожить транспортник. Мне не хотелось, чтобы тело профессора досталось тварям, не хотелось, чтобы он стал одним из них. А значит, его надо было уничтожить. Сжечь. Достойные проводы того, кто решил хотя бы достойно закончить свою жизнь.
Найдя бак с топливом, а оно на удивление оказалось жидким, что не соответствовало так рьяно продвигаемым правительством экологическим требованиям, я открыл его. И откуда я вспомнил про чёртову экологию?! Ничего переворачивать не пришлось, так как бак сам по себе уже был вверх дном, так что всё вокруг сразу начало заливать сильно пахнущим горючим веществом.
Дальше что я хотел сделать, это найти источник тока. Вот только может возникнуть дилемма — нужно сделать так, чтобы искра вспыхнула в тот момент, когда я отбегу подальше. Вот только как это можно сделать? Пораскинув мозгами, я вспомнил, что у подобного рода техники должен стоять аккумулятор.
Найти его оказалось труднее, чем я рассчитывал. К тому моменту, когда я его вытащил из аккумуляторной ниши, всё топливо уже стекло и начало впитываться в песок. А этого допустить было нельзя. Благо, часть горючего попала в сам транспорт, но она тоже медленно вытекает.