Чтение онлайн

Так что неудивительно, почему такую простую истину: Москва – русский город, а мы, русские, – титульная нация, наши чиновники не смогли ни соблюсти, ни донести до подрастающего поколения. Удивительно другое – где наша русская советская интеллигенция? Или её нет?! Поднимись, покажись, Ванька, или пусть встанет, покажется твой прежний заступник – Хасбулат удалой.

Мы – хорошие люди?

Не встанет Ванька, и Хасбулат удалой не покажется (говорю об игрушке модернизированной), потому что лежачее положение у неё самое устойчивое. Разлилась ядовитая ртуть по всем сосудам. Пока теребили игрушку, колыхалась текучая ртуть, ванька-встанька то одной головой вскакивал, то другой, а с какого-то момента перестал, словно бы усомнился в целесообразности своих действий, словно бы понял, что нет в них ничего, кроме бессмысленных колебаний воздуха.

Хорошо ли это? Для игрушки – всё равно. А вот для страны, если видеть в ней символ нашей интеллигенции о двух головах, – не очень.

Сейчас, в связи с выступлениями на Манежной площади и прокатившимися выступлениями в других городах, раздаются голоса с ещё не остывших точек – призвать к ответу оппозицию, даже имена указываются, кого именно призвать. Утверждается, что они повинны в однобоких реформах, мол, были тогда у власти, и все реформы проводились с их ведома.

Видит Бог, такой подход категорически неправилен и вреден для всех народов России. Во-первых, нет, и не может быть доказательств, что гражданское реформирование общества (необходимость которого и тогда ощущали и ныне ощущаем) делалось со злым умыслом. Помните безысходное черномырдинское признание – «хотели, как лучше, а получилось, как всегда»? Если начнём припоминать друг другу все совершённые несправедливости – погибнем в доказательной борьбе. А надо жить, развиваться, растить детей, внуков.

Говорю о недостатках только потому, что хорошо знаю, что умолчание – один из способов лжи. Во всём мире возник слишком большой дефицит доверия. Финансовый кризис потому и обнаружился, и овладел миром, что всюду был исчерпан лимит доверия. Люди стали жить не по средствам. В богатых странах – за счёт заоблачного кредитования. А у нас, не то чтобы из-за его отсутствия, нет, – чересчур уж приземлённого, то есть ограниченного кредитования. Жизнь показала, что валютная подушка, на которую мы уповали, как на факт туго набитой мошны, которой, как купец на заморском базаре, сможем потрясти, на поверку оказалась не более чем кислородной подушкой для нас самих в палате реанимации. В общей массе мы всё ещё материально очень бедны.

Встречает один человек-труженик другого и спрашивает:

– Ты что такой весёлый?

– Да вот – только что узнал по телевизору, что хорошо живу. А ты что такой грустный?

– Да вот – телевизор сломался.

В общении с чиновниками ложь стала повседневной и едва ли не обыденной. Каждый ищет материальную выгоду, так сказать, обогащается, как может. Естественно, что такому обществу никакая интеллигенция не нужна, с неё нечего взять, а нравственные наставления в мире хапуг только их раздражают. А ещё ко всему добавляется разгильдяйство. И мы видим то, что видим.

Накануне Нового 2011 года включил канал «Россия 24», транслировалось интервью с Алексеем Кудриным. Трудно представить, чтобы кто-то его не знал – с 2000 года министр финансов РФ, а с 2007 и заместитель председателя правительства России. Тем не менее за время интервью трижды возникали титры, что Кудрин – не Кудрин, а Виктор Зубков – первый заместитель председателя правительства России.

В чём дело, недостаток профессионализма или чёрный юмор? И не то, и не другое – это разгильдяйство. В него трудно поверить, когда смотришь, с каким пиететом журналисты данного канала преподносят себя на ТВ-заставках. В самом деле, как многозначительно они складывают руки, как, божественно отдаляясь, наплывают, сменяя друг друга, и как проницательно и чуть-чуть снисходительно смотрят с экрана. Они бесподобны. Возникает иллюзия, что это не простые журналисты, информирующие телезрителей о повседневных событиях в мире (и уж, конечно, не какие-то там разгильдяи). Это небожители, придумывающие события, которые исполняются по их слову. О, Господи, если так – вдруг ночью заявится домой вместо Алексея Леонидовича Кудрина господин Зубков, ведь беда будет, до инфаркта поперепугает всех на свете. И нехорошо вроде, неинтеллигентно (сам в прошлом тележурналист), а в целях безопасности приходится признать за «небожителями» обыкновенное российское разгильдяйство.

В ельцинские времена в особом почёте были начальники-разрушители, они служили стране беззаветно. Сегодня нужны созидатели, а куда девать беззаветных? В бизнес, представлять интересы страны в компаниях, имеющих наряду с частным уставным капиталом капитал государственный? Хороша задумка, но жизнь показывает, что из бизнесменов получаются более качественные мэры и губернаторы, чем из беззаветных мэров и губернаторов – предприниматели. Отсюда и качество неудовлетворительного администрирования, и качество экономики. А если учесть, что во время кризиса весь мир, пусть с оговорками, но отдаёт предпочтение капиталу государственному, то это неэффективное администрирование будет наращиваться и наращиваться. Разумеется, подобными объективными противоречиями не исчерпывается дефицит доверия. Но, как говорится, с миру по негативной нитке – и ты уже в чёртовой свитке. А её (по Гоголю) очень просто приобрести, но потом весьма трудно от неё избавиться.

В американском фильме «Дорога» после какой-то всемирной катастрофы отец с семилетним сыном бредут по бесплодным полям и вымершим поселениям. Им страшно, они не более чем лакомый «продукт» для банд из деградировавших людей, превратившихся в голодных скотов и людоедов. Они с трудом бегут с человеческой живодёрни, они в постоянной борьбе за выживание. Всякий раз, унеся ноги и прячась в лесу или заброшенном строении, сын спрашивает – это были плохие люди? И вот однажды, спасая сына, отцу пришлось в борьбе убить наткнувшегося на них бандита. Бандит мог выдать их орудующей поблизости банде. Не в силах отличить, где зло, а где добро, сынишка спрашивает у отца:

– А мы с тобой – хорошие люди?

– Да, мы с тобой хорошие люди, – успокаивает его отец.

В борьбе за выживание им приходится нарушать и даже переступать через всякие моральные нормы. И вот однажды, проснувшись от холода, они обнаружили, что их обокрал немощный от лишений и голода старик, который плёлся за ними. Они догнали его, и отец отобрал украденное. Старик не сопротивлялся, он только просил не бить его. По всему было видно, что он долго не протянет и неминуемо скоро умрёт. И сынишка, глядя в глаза отцу, спросил:

– Мы с тобой всё ещё хорошие люди?

И тогда отец как бы вдруг постарел, сгорбился и молча положил рядом с умирающим стариком всё, что только что у него отнял.

Не буду проводить прямой аналогии между отцом и ребёнком и властью и народом. Но власть должна твёрдо знать, что не всякая дорога к благоденствию нас устраивает. На ней лежит положенная Богом ответственность – всегда, в любых условиях, сохранять в человеке человека. Ибо он создан по Божиему подобию. И здесь все фискальные службы обязаны быть начеку, а такие закрытые, как ФСБ, должны быть особенно транспарентными и доступными для средств массовой информации. Гласность, полнейшая гласность во всём, что касается прав человека. Не надо чрезмерно восхищаться шпионами и делать из простых людей шпионов. Не стоит портить характер народа, он всё ещё по-русски высок и широк.

Интернет меняет сознание, мы во многом стали другими. И не должны допускать, чтобы в погоне за обогащением власть могла похитить у нас, обычных граждан, если хотите обывателей, главное – смысл жизни, как это произошло в Кущёвской. Потому что если убивают беззащитных деточек, то – зачем благоденствие? В нём нет смысла. Как и во власти, оступающейся на обогащении.

Чтобы там ни говорили кремлёвские интеллектуалы, всё ещё чудом выживающая русская советская интеллигенция о двух головах – не игрушка. И сегодня только она и способна спросить у власти: