Чтение онлайн

— Почему ты это делаешь? — спросил вдруг Девон, когда она осталась стоять перед ним в рубашке. — Читаешь мне письма. Пытаешься привести меня в порядок. Почему просто не взять деньги, которые я предлагаю, и не найти себе более выгодного покровителя? Почему ты с такой решительностью стараешься убедить меня, чтобы я позволил тебе остаться? Вряд ли только ради того, чтобы скрыться от твоей бывшей хозяйки.

— Я действительно боюсь Мадам, а еще я боюсь бедности. Мне хочется стать любовницей герцога, — вырвалось у Энн. Она так боялась рассказать ему правду, так боялась проговориться, что начала лепетать без умолку. Энн не представляла, что тайна будет так отчаянно рваться наружу. — Другого способа обрести независимость и свободу для такой женщины, как я, мне неизвестно. Я хочу иметь свой дом, одежду, еду и знать, что в один прекрасный день стану хозяйкой самой себе. И я... Вы мне нравитесь, ваша светлость.

— Я тебе нравлюсь? — Девон откинул голову назад, прикрыв глаза. — Я слепой, полусумасшедший и, по твоему мнению, имею ужасный растрепанный вид. У тебя весьма сомнительный вкус.

— Я не говорила, что у вас ужасный вид! Я говорила только про бороду.

Герцог рассмеялся, и ее колотившееся сердце немного успокоилось.

— Теперь, когда неряшливая борода в прошлом и у меня гладко выбритое лицо, ангел мой, мне хочется доставить тебе удовольствие.

Должно быть, это хороший знак, что он опять думает о сексе, но Энн не могла представить, что же такое ему хочется сделать, что для этого требуется гладкое лицо. Она поделилась своими сомнениями с герцогом.

— Ты не знаешь? — как раскатистый гром, прогремел его голос. — Ангел мой, ты должна это знать.

— Нет, даже не представляю.

— Это тебе очень понравится. Всем женщинам нравится, — скривил в усмешке губы герцог. — Мне кажется, где-то здесь есть стул. Принеси его сюда, сядь и раздвинь ноги.

Энн послушалась. Она понятия не имела, что он хочет сделать.

И это незнание заставляло ее нервничать.

— Ну вот, — с досадой сказала Энн, выполнив его указание. Она сидела на краю стула, а шелковая сорочка задралась и сбилась в складки на талии.

Девон, ориентируясь на звук ее слов, опустился перед ней на колени.

— Ну, теперь-то ты должна понять, любовь моя, — наклонив голову набок, не успокаивался он.

— Не понимаю.

Девон потянулся вперед, нащупал ее колени и обхватил их руками.

— С этим я справлюсь и без зрения, тут я преуспел. — Фиалковые глаза загорелись решительным блеском. Босоногий, в расстегнутой у горла рубахе, через которую виднелись темные волосы на груди, он напоминал пирата. — Я хочу доставить тебе удовольствие, — добавил он, и тут Энн засомневалась.

Неужели герцог догадался, что ее крики и неистовые телодвижения не что иное, как спектакль? Поскольку Энн никогда не испытывала пика удовольствия, она не знала, что на самом деле переживает в этот момент женщина. Свои любовные спектакли она разыгрывала, основываясь на рассказах других женщин в борделе Мадам Син.

Герцог раздвинул ее ноги еще шире, и Энн почувствовала напряжение мышц по внутренней стороне бедер. Выпрямившись, она сидела на маленьком стуле, двумя руками уцепившись за его края. Она была уверена в том, что он не сделает ничего плохого, но никак не могла избавиться от зарождавшихся внутри опасений.

Герцог наклонился и поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра.

Энн почувствовала щекотку. К такому ощущению она оказалась не готова. Гладкая щека герцога касалась кожи, безумно дразня Энн. Она задохнулась, когда он осторожно куснул внутреннюю поверхность бедра. Потом, покусывая и облизывая кожу, он переместился к белокурым завиткам у нее между ног, и Энн пронзительно вскрикнула от удивления.

Что же он делает? Знает ли, в каком месте целует ее? В конце концов, он ведь ничего не видит. Может, он хотел оставить поцелуй где-то в другом месте? Возможно, у нее на груди. Стоит ли подсказать ему?

— Э-э... ваша светлость... ваши... ваши губы... Они почти касаются укромного местечка у меня между ног, — запинаясь, выдавила Энн и тут же поняла, что совершила ужасную ошибку. Ну конечно, он знал, что делает. Она чувствовала собственный интимный запах, а ведь он губами касался курчавых завитков, прикрывавших ее естество. Своими предупреждениями она лишь напомнила герцогу о его слепоте. Марч замер и уткнулся подбородком ей в бедро.

Энн облизнула внезапно пересохшие губы.

Но Девон не казался рассерженным. Он как-то обаятельно вскинул голову, волосы упали на лоб, прикрыв брови, а глаза блестели так, что по цвету напоминали яркие аметисты.

— Ты действительно не понимаешь, что я делаю? Ни один джентльмен никогда не делал этого с тобой?

— Никогда, ваша светлость, — решительно покачала головой Энн.

— Все-таки мужчины — жалкие существа, правда, дорогая моя?

Энн нахмурилась. Она не знала, что он имеет в виду, и ответа у нее не было. Вопрос звучал очень коварно, похоже, любой ответ мог бы стать причиной спора.

Девон опять коснулся курчавых завитков, заставив Энн нервно хихикнуть.

— Я... — Энн сбилась с дыхания. — Я понятия не имела, что так делают.

— Вчера вечером ты сделала для меня то же самое, ангел мой.

— Я должна делать то, что вам нравится.

— И ничего не ждать взамен, — с серьезным лицом сказал герцог, и Энн забеспокоилась, но даже слова не успела сказать, чтобы переубедить его, что вполне счастлива. — Скажи, если тебе это нравится, — прошептал он, наклонился и быстрым движением языка коснулся ее плоти и маленького напряженного бутона, затрепетавшего от этого прикосновения.

Энн едва не спрыгнула со стула. Никто никогда не касался этого места, это уже слишком. Теперь она застыла, как скала, и терпела, пока его язык ласкал самую интимную часть ее тела. Боже мой, ощущения были такими мощными, что Энн почувствовала головокружение. Вскрикнув, она запросила пощады. Девон нежно обхватил губами напряженный бутон, и Энн немного расслабилась. Но тут он стал осторожно его посасывать, и она снова вскрикнула.

Герцог сделал паузу, отпустив ее, мягко выдохнул, и даже ощущение его горячего дыхания заставило Энн отстраниться.

— Расслабься, любовь моя. Все будет хорошо.

Расслабься. Она старалась, правда, старалась. Но как только его язык снова коснулся разгоряченной плоти, она напряглась и вцепилась пальцами в жесткое деревянное сиденье.

Он думал, что это доставит ей удовольствие. Никакого удовольствия не было и не будет, только знать об этом ему нельзя. Он будет ждать страстных стонов, а в должное время, возможно, даже кульминации.