Чтение онлайн

При этом она даст понять Гортц, что «Джессика Эппс» обнаружила его шпионов, не раскрыв (во всяком случае, ей хотелось в это верить), как именно и когда это было сделано. Следовало напомнить Гортц о том, что при всех возможных достижениях Империи техническое превосходство в космосе принадлежит КФМ. Что, как искренне надеялась Ферреро, оставалось непреложной истиной.

Но капитан Гортц должен получить ещё и личное послание, которое ей чертовски не терпелось отправить. Поскольку когда лейтенант-коммандер Харрис превратит чувствительные пассивные сенсоры андерманских зондов в бесполезные железки, сообщение капитану дер штерне Гортц от капитана Эрики Ферреро будет предельно понятным:

«Не хрен таскаться за мной по пятам, хитрожопый!»

— Мне это не нравится, — сказал Томас Тейсман, откидываясь в удобном кресле.

Они разговаривали в кабинете президента Причарт. Голос Тома звучал мягко, что резко контрастировало со свирепым выражением хмурого лица. Поразмыслив над сказанным, Том уточнил:

— Совершенно не нравится!

— А мне, думаешь, нравится? — огрызнулась Элоиза Причарт. Впрочем, Тейсман знал, что её гнев направлен не на него. — Но, похоже, донесение Кевина не оставляет нам особого выбора.

— Ты всегда можешь вышвырнуть сукина сына, — предложил Тейсман.

— Я думала об этом, очень серьезно думала, — признала Причарт. — Но, к сожалению, мой источник сообщает, что сукин сын готов оспорить требование о его отставке как неконституционное.

— Неконституционное? — изумился Тейсман.

Причарт печально улыбнулась:

— Ну, незаконное, как минимум. Существует юридически обоснованное мнение, согласно которому акт о введении в действие Конституции предоставил Конгрессу право утверждать и отвергать назначение мною членов кабинета… и любые изменения в его составе.

— Какая чушь!

— Я придерживаюсь того же мнения. Из чего, однако, не следует, что если я попытаюсь выдворить Арнольда из правительства, он не обратится в суд.

— Ты консультировалась по этому вопросу с Деннисом?

— А как же! Он думает так же, как и ты. К сожалению, тот же источник предупреждает, что Арнольд может попытаться использовать свои давние и добрые отношения с Верховным судьей Таллингэмом.

— Вот дерьмо! — с крайним отвращением простонал Тейсман.

— То-то и оно, — согласилась Причарт. — Сомневаюсь, что Арнольд выиграет дело, но вот затянуть его на несколько недель, а то и месяцев сможет наверняка. А это для нас не многим лучше. Вот и получается, что реальных рычагов воздействия на него у меня нет.

— Ну, по крайней мере ещё одна возможность у нас есть, — прорычал Тейсман и, когда Причарт вопросительно склонила голову набок, пояснил: — Раз его нельзя просто вытурить, пусть Деннис предъявит этому ублюдку обвинение.

— Обвинение государственному секретарю? — поразилась Причарт.

— Именно, — подтвердил Тейсман. — Он слил секретную информацию, и это никоим образом не могло произойти «случайно»! Не в той компании, о которой доложил нам Кевин.

— Но он член правительства, — возразила Причарт. — И хотя лично я согласна с тобой на сто процентов, все люди, которым он, как ты выражаешься, «слил» информацию, имеют высшую категорию допуска к секретным сведениям.

— Но допуска к информации по данному проекту не было ни у кого из них, кроме его лживого братца, и ни у одного нет обоснованной необходимости, чтобы ему позволили с ней ознакомиться. А ты сама понимаешь: теперь, с его подачи, все очень скоро станет достоянием гласности. Что возвращает нас к тем проблемам национальной безопасности, которые я поднимал с того дня, когда мы решили продолжить работу над «Болтхолом».

— Согласна, — пробормотала Причарт, откидываясь назад и устало потирая переносицу. — Проблема в том, что его усилиями мы оказались меж двух огней. Те рассуждения, которые делают политическую цену его отставки слишком высокой, справедливы и в случае с предъявлением обвинения, и ты это знаешь. Если мы на это пойдем, то информация, которую мы так хотим сохранить в тайне, всплывет в ходе открытого судебного процесса. Или ты хочешь потребовать закрытого процесса над членом кабинета министров правительства в легитимности которого мы всё ещё пытаемся убедить его собственных творцов?

— Я… — начал было, распаляясь, Тейсман, но осекся и сделал глубокий вдох. Несколько секунд он просидел неподвижно, потом встряхнулся и покачал головой. — Ты права. И, что хуже всего, наверняка Джанкола продумал всё это с самого начала, чтобы обезопасить себя на тот случай, если мы узнаем, чего он добивается.

— В том-то и проблема, Том: чего именно он добивается, мы так и не выяснили. Да, он делится информацией со своими политическими союзниками, но это средство достижения цели, а не сама цель. О, у меня, разумеется, имеются вполне четкие подозрения насчет его конечной цели, но чего добивается Арнольд прямо сейчас, я не знаю.

— Неужели и Кевин не знает? — недоверчиво спросил Тейсман.

Губы Причарт изогнулись в кривой улыбке.

— Кевин Ушер обладает кошачьим чутьем и львиным сердцем, но он всё-таки не ясновидящий и не пророк. К тому же ему стоит огромных трудов скрывать свою удивительно мягкую и сентиментальную натуру. Нам повезло, что ему удалось выведать хотя бы это. И повезло еще больше, — призналась Причарт, — когда он решил доложить непосредственно мне.

— А кому ещё ему было докладывать?

— Суть в том, — терпеливо пояснила Причарт, — что мы специально назначили Кевина Ушера главой ФСА именно потому, что он понимает опасность использования секретной внутренней информации для достижения политической выгоды. Всё, что сделал Арнольд, пока что можно списать на недальновидность и чрезмерно длинный язык. Он, безусловно, нарушил закон, но это можно расценить лишь как непредумышленную болтливость, а о напряженных отношениях между мной и Джанколой Кевин осведомлен лучше многих. Уверяю тебя, он дважды, а то и трижды подумал, прежде чем передать мне сведения, которые я могу использовать против Арнольда. И передал лишь потому, что хорошо меня знает.

— Ты хочешь сказать, что при другом президенте он, возможно, утаил бы такую информацию? — Тейсман нахмурился. — Признаюсь, это не вяжется с моим представлением о нём. Если бы я только заподозрил, что он способен выкинуть нечто подобное, я бы не поддержал его кандидатуру на эту должность.

— А кто говорит об утаивании? Заметь, эта информация поступила к нему не по официальным каналам и не получена в результате проводящегося расследования. Трудно обвинять человека в утаивании непроверенных слухов. Достаточно и того, что он, не затевая формального расследования, по собственной инициативе удостоверился в наличии под этими слухами неких оснований и счёл возможным доложить мне о том, о чём я его не спрашивала. Решение было принято им совершенно самостоятельно, и принял он его потому, что рассудил, что я не стану злоупотреблять ни полученной информацией, ни его доверием. А еще, я думаю, потому, что Кевин не хуже нас с тобой понимает, что в настоящий момент Арнольд Джанкола и его сторонники представляют собой наиболее серьёзную угрозу для безопасности государства.