Чтение онлайн

Бенджамин IX и его Совет, как и большинство грейсонских Ключей признавали, что в Звездном Королевстве установился уникальный и опасный баланс политической власти. Они понимали что происходит; они привыкли к собственным сложным внутренним политическим баталиям. Но даже вооруженные опытом и знаниями, они с большим трудом обуздывали свой гнев, перенаправляя его со Звездного Королевства в целом на барона Высокого Хребта и его приятелей персонально. А вот Палате Поселенцев, которая избиралась, — и уж тем более подавляющему большинству обычных грейсонцев, которые не обладали не только соответствующим опытом, но и информацией о сложностях, слишком хорошо знакомых Бенджамину, — дела не было до таких тонкостей.

И теперь те самые люди, которые вызвали общее негодование всего Грейсона, лицемерно и публично оскорбляли величайшую героиню звезды Ельцина, которая к тому же была вторым по рангу офицером их флота, Защитником Протектора, вторым человеком в истории, который был удостоен Звезды Грейсона дважды, а также одного из восьмидесяти двух землевладельцев.

А еще она была женщиной. Даже сейчас сохранившиеся несмотря на влияние Альянса ограничения грейсонского социального кодекса абсолютно исключали публичное оскорбление женщины. Любой женщины. И особенно — этой женщины.

Это означало, что тактика, которая одним махом сбросила Хонор со счетов внутренней мантикорской политики, на Грейсоне произвела в точности противоположный эффект. Общество поддерживало её куда более энергично, чем раньше, — но это было рассвирепевшее общество. Бушующее море все нарастающей ярости превращало Хонор в символ, грозивший полным крушением союза, который Бенджамин и так уже удерживал из последних сил.

Ей некуда было идти. Она ничего не могла сделать на Мантикоре. Само её присутствие здесь в сочетании с решимостью правительства придерживаться прежней тактики только разжигало скандал и раздувало пламя гнева на Грейсоне. Но стоит ей бежать на Грейсон, грейсонцы, без сомнения, решат (и не без основания), что её изгнали из Звездного Королевства. Уже нанесенный ущерб многократно возрастет, и её появление на Грейсоне всколыхнет и обострит все раненые чувства, поскольку Хонор постоянно будет на виду…

Она сделала глубокий горестный вдох и покачала головой.

— Да, — повторила она своей королеве, — внутренняя политика Мантикоры — это далеко не все, о чем нам приходится беспокоиться.

— Мне не нравится то, что происходит в Силезии. — Сэр Эдвард Яначек покачался на стуле, разглядывая двух мужчин, сидевших перед его роскошным письменным столом, которым он заменил прежний, поменьше и поскромнее,служивший раньше баронессе Морнкрик.

Адмирал Фрэнсис Юргенсен, Второй Космос-лорд Адмиралтейства, маленький опрятный человечек, в безупречном, как всегда, мундире, застыл с широко раскрытыми простодушными глазами. Адмирал сэр Саймон Чакрабарти был намного выше и шире в плечах. Почти такой же темнокожий, как Елизавета Винтон, в остальном он сильно напоминал сэра Томаса Капарелли — по крайней мере, физически и на первый взгляд. Однако сходство было иллюзорным. Чакрабарти удалось достичь своего весьма высокого ранга, не выиграв ни одного сражения. Последний раз он участвовал в боевых действиях как лейтенант-коммандер Чакрабарти, старший помощник капитана тяжелого крейсера «Непобедимый», который сражался против силезских пиратов более тридцати пяти стандартных лет назад. С тех пор Чакрабарти занимался главным образом администрированием, лишь ненадолго отвлекшись для службы в Бюро Вооружений.

Многим казалось странным назначение подобного человека на пост Первого Космос-лорда, но, как полагал Яначек, в настоящий момент флоту требовались не седые ветераны, заигравшиеся в войну, а высококлассные администраторы. При сегодняшнем технологическом превосходстве Мантикоры выиграть сражение сможет любой, но человек, разбирающийся во всех хитросплетениях административных решений и тонкостях бюджета, чтобы уметь сочетать требования безопасности с необходимостью сокращать флот, — вот это редкость. Чакрабарти его полностью устраивал — не говоря уже о его уникальных политических связях. У него в зятьях ходил Адам Дамакос, член парламента от либералов, руководивший Комитетом по делам Флота Палаты Общин, а сам он доводился двоюродным братом Акахито Фицпатрику, герцогу Серых Вод, одному из ближайших сподвижников барона Высокого Хребта в Ассоциации консерваторов. Какие еще нужны рекомендации? Идеальная кандидатура! И, по крайней мере, он был выбран самим Яначеком, а не навязан ему столь настойчиво, как этот идиот Хаусман, получивший должность Второго Лорда Адмиралтейства!

— Мне это совсем не нравится, — продолжал он. — Что там себе думают анди?

Он в упор посмотрел на Юргенсена, и адмирал пожал плечами.

— Информация, которую нам удалось собрать к данному моменту, всё еще довольно противоречива, — сказал он. — В отсутствии любых официальных разъяснений — или требований — от их министра иностранных дел, все, что мы можем делать, — это гадать.

— Это я понимаю, Фрэнсис — Яначек говорил спокойно, но глаза его сузились. — С другой стороны, вы — глава Разведуправления Флота. Разве это не означает, что вам вроде как по должности полагается гадать о таких вещах?

— Да, полагается, — спокойно ответил Юргенсен. — Я просто хотел официально заявить, что наши аналитики почти не обладают надежной информацией, которая позволила бы нам делать категорические выводы о намерениях андерманцев.

Он невозмутимо смотрел на Первого Лорда с уверенностью, которую вселяла десятилетиями пестуемая привычка следить за тем, чтобы зад был надежно прикрыт, прежде чем высунуть голову. Вот и сейчас он подождал, пока Яначек кивнет, признавая его правоту.

— Сделав такую оговорку, — продолжил он, — можно сказать, что анди, похоже, занимаются систематической передислокацией войск с намерением окружить станцию «Сайдмор» с севера и северо-востока, заняв позицию между станцией и остальной частью конфедерации. У нас пока нет никаких свидетельств того, что император Густав планирует против нас какие-то операции, хотя подобную возможность никогда нельзя полностью сбрасывать со счетов. Однако более вероятным представляется, что в его намерения — по крайней мере сейчас — главным образом входит демонстрация силы.

— Демонстрация силы с какой целью? — спросил Чакрабарти.

— Об этом идет много споров, — сказал ему Юргенсен. — Большинство в настоящий момент склоняется к тому, что анди, вероятно, довольно скоро обратятся к нам по дипломатическим каналам, выдвинув территориальные претензии на Силезию.

— Ублюдки, — непротокольно среагировал Яначек и скорчил гримасу. — И все же, мне кажется, в этом что-то есть. Они, сколько я себя помню, точат на Силезию зубы. Не удивлюсь, если эти оппортунистические сукины дети решили, что пришло время отрезать лакомый кусочек.

— Исторически, мы вполне четко определили свою позицию по этому вопросу, — заметил Чакрабарти и, склонив голову, посмотрел на Первого Лорда.

— И эта позиция не изменилась — пока, — ответил Яначек.

— А изменится? — с непривычной прямотой спросил Чакрабарти.

Пришла очередь Яначека пожать плечами.

— Я не знаю, — признался он. — Это решение надо принимать на уровне кабинета министров. Однако в настоящий момент при отсутствии каких бы то ни было иных указаний наша политика остается неизменной. Правительство её величества, — он использовал этот оборот без тени иронии, — не готово согласиться на захват территории Андерманской Империей или кем-то еще, без учета интересов действующего правительства Силезской конфедерации.

— В таком случае, — прагматично сказал Чакрабарти, — нам, пожалуй, стоит усилить Сайдмор, чтобы уравновесить «демонстрацию силы» Фрэнсиса.

— Это не моя демонстрация силы, Саймон, — мягко поправил Юргенсен.

— Не важно, — отмахнулся Чакрабарти. — Чья бы это ни была демонстрация силы, нам всё равно необходимо рассмотреть вопрос о развертывании у Сайдмора по меньшей мере еще пары эскадр кораблей стены.

— Хм. — Яначек медленно рисовал пальцем круги на столешнице и, нахмурившись, рассматривал, что у него получается. — Я понимаю ход твоих мыслей, Саймон, но найти такой тоннаж будет нелегко.