Чтение онлайн

Такое положение дел изменилось 1 апреля, когда из штаба наместника, проинформированного Макаровым о выходе Тихоокеанской эскадры на прорыв из осажденного Порт-Артура 31 марта 1905 года, была получена телеграмма с приказом командующему Владивостокским отрядом крейсеров К.П.Иессену немедленно выйти в Корейский пролив для оказания порт-артурским силам содействия в прорыве. Сообразно полученному приказу отряд из 4 крейсеров ("Бородино", "Очаков", "Полтава", "Кагул") и 6 миноносцев-150-тонников вышел в указанном направлении 2 апреля.

Много кто из моряков, людей поневоле суеверных в свете могущества стихии, с коей им приходилось иметь дело, заметил, что это будет 13-й по счету дальний боевой поход отряда, связав данный факт с большой бедой, подстерегающей их в море. И судьба, увы, не преминула оправдать такие ожидания. 3 апреля 1905 года у острова Ульсан Владивостокский отряд был перехвачен эскадрой вице-адмирала Камимуры в составе 4 броненосных ("Идзумо", "Адзума", "Ивате" и "Токива") и 2 бронепалубных ("Нанива" и "Такачихо") крейсеров, а также 4 миноносцев.

На этот раз у Иессена имелся прямой приказ оказать помощь прорывающейся Тихоокеанской эскадре и потому он принял бой, хотя расклад сил наконец-то встретившихся лицом к лицу противников был все же не в пользу русских - у японской эскадры имелось превосходство даже просто "по головам", не говоря уже о технических характеристиках оппонентов. Несмотря на это, русские упорно стремились ко входу в Корейский пролив. Японцы же, напротив, пытались "отжимать" их на обратный курс во Владивосток, хотя и получалось это так себе - "по паспорту" японские корабли имели преимущество в скорости, но реально в завязке боя максимальный ход обоих противоборствующих отрядов был примерно одинаков и не превышал 17-18 узлов, что не давало японцам возможности совершить "охват головы" противника. Причина крылась в уже изрядно изношенных к тому времени механизмах японцев, особенно на "Адзуме". Русские же крейсера за преимущественно бездеятельную для них зиму, напротив, успели пройти докование с очисткой корпуса и осуществить переборку машин.

Первые залпы прозвучали около 5.00 утра, после сближения сторон на дистанцию 6 миль, после чего перестрелка с переменным успехом шла примерно до начала восьмого и за это время повреждения от артиллерийского огня в той или иной мере успел получить каждый из ее участников.

Для японцев наиболее опасным оказалось попадание в крышу каземата 152-мм орудия на "Ивате" выпущенного "Полтавой" 203-мм снаряда, вызвавшего детонацию боезапаса не только в пострадавшем каземате, но и в находящемся под ним. Огромной силы взрыв вывел из строя также одну палубную шестидюймовку, лишив японский корабль почти половины средней артиллерии по стреляющему борту, а еще одно 76-мм орудие оказалось повреждено. У русских сильнее всего пострадал шедший вторым "Очаков", которому помимо попаданий от непосредственного оппонента - "Адзумы" - досталось и несколько легших перелетом снарядов с головного "Идзумо", при этом как минимум два 152-мм и один 203-мм снаряд угодили в небронированную носовую оконечность на уровне ватерлинии. От принятой воды русский крейсер сел носом, получил небольшой крен на правый борт и вынужден был сбавить ход до 15 узлов, что потребовало и от прочих кораблей отряда снижать скорость для сохранения строя.

Состояние "Очакова" не осталось незамеченным японцами, и примерно в 7.20 Камимура отдал приказ первым трем крейсерам своего отряда сосредоточить огонь на поврежденном русском корабле, а "Токиве" вести беспокоящую стрельбу по всем прочим целям, в зависимости от того, какая из них будет более удобной. Увы, этот шаг противника принес свои плоды, и уже скоро.

Нельзя сказать, что участвовавшие в сражении у Ульсана русские крейсера были совсем уж плохи, но все-таки в ряду прочих отечественных броненосных кораблей того времени "Бородино" и его систершипы считались в определенной мере "гадкими утятами". Создаваемые изначально как рейдеры и лишь позже перестроенные в нечто похожее на японские "эскадренные" крейсера, они, однако, так и не стали в итоге достойными кораблями линии - для этого на них было все же маловато брони. При этом установленные на высокобортные корпуса "бородинцев" тяжелые башни, не предусмотренные изначальным проектом (особенно носовая, водруженная на полубак, которым не решились пожертвовать), вкупе с иными статьями строительной перегрузки изрядно снизили их остойчивость. Сейчас все эти качества сработали против "Очакова".

Русский крейсер продержался под совокупным огнем трех японских, которые, в отличие от него, были отменно хороши именно для таких, сугубо боевых, а не крейсерских задач, около получаса. В этой фазе боя на "Очакове" были повреждены мостик и дымовые трубы, вышла из строя носовая башня главного калибра и почти все орудия среднего калибра на стреляющем правом борту. Но самыми опасными для крейсера стали еще три 203-мм "подарка", которые он "словил" носом, после чего крен от обширных затоплений достиг 11 градусов.

Точку в судьбе русского корабля поставил восьмидюймовый "фуросики" с "Идзумо", попавший в многострадальную носовую оконечность в 7.54 и буквально разметавший сталь корпусных конструкций. Напором набегающей сквозь проделанные им и предыдущими попаданиями "ворота" воды прорвало переборки, крен стал быстро расти и в 8.03 вышедший из строя "Очаков" повалился на правый борт, перевернулся и затонул. Стремительность гибели корабля привела к тому, что из 827 находившихся на его борту человек спастись удалось лишь 12, которых подобрали русские миноносцы.*

*Справочно:

За основу описания гибели "Очакова" взят ы обстоятельства потопления броненосца "Ослябя" в Цусимском сражении.

Иессен, оставшийся с тремя поврежденными кораблями против четырех японских, к которым начали подтягиваться ранее не участвовавшие в схватке "Нанива" и "Такачихо", здраво оценил свои шансы на продолжение боя и отдал приказ о повороте на обратный курс во Владивосток. Но крейсера Камимуры, почуяв вкус крови, продолжали идти за русскими, осыпая их снарядами.

Остановил преследователей самый удачный за весь этот бой выстрел русских, автором которого опять оказалась "Полтава". Переместившись на второе место в строю после гибели "Очакова", она вела дуэль с "Адзумой", добившись не менее пяти достоверно зафиксированных попаданий в японский крейсер. Но роковым для этого порождения верфей номинальных союзников Российской империи (не торопившихся, однако, с реальной помощью и, более того, недавно отказавших своим партнерам в крупном военном кредите*, что позволяло потом многим твердить о каре Божьей за грехи лукавых франков) оказался всего один русский бронебойный 203-мм снаряд.

*Справочно:

В этом мире, как и в нашей действительности, после получения директивы из Парижа французские банкиры Нецлин, Готтингер и прочая 14 марта 1905 года сорвали подписание контракта о займе в 300 млн. рублей правительству России.

В 9.25 он попал в двухдюймовый скос броневой палубы напротив барбета кормовой башни, прошив до этого небронированный борт прямо над верхней кромкой пояса. Совокупный угол встречи снаряда с броней скоса на дистанции, разделявшей в этот момент два корабля, составил чуть более 70 градусов и практически без отклонения от нормали по горизонту, чего оказалось достаточно для поражения цели.* Фактически это был тот нечастый случай, когда русский бронебойный снаряд сработал именно так, как задумывалось его создателями - проломив скос, он с положенной задержкой полноценно разорвался в недрах корабля. К тому времени в погребе восьмидюймовых снарядов, в который угодил выстрел "Полтавы", их оставалась едва ли четверть от штатного комплекта, но "Адзуме" хватило и этого.