Чтение онлайн

— Не совсем. До десяти лет мне запрещалось входить в библиотеку одному, без гувернера или родителей. Бумажные книги — огромная ценность. Отец собирал их всю жизнь. И он сказал, что не позволит мне без присмотра взять в руки хоть один томик, пока я не пойму: бумажная книга — это все, что останется от человечества, если Катастрофа случится второй раз. Ты знаешь о Катастрофе?

— Да, нам рассказывали в школе.

— Наверняка вам рассказывали не все. И уж точно вам не говорили, как мексиканцев, женщин с грудными детьми, выбрасывали из американских кораблей, чтобы могло спастись побольше американских граждан. Я не хочу портить вечер экскурсами в историю…

Я опустила голову.

— Потому, Долорес, что это не нужно и даже вредно, — вдруг сказал он. — Прошло несколько веков. Хватит нам уже расчесывать былые раны.

— О чем ты?

— Да о том, что земляне — такие же люди, как и мы. — Он зло фыркнул. — Я понимаю, тебе дико это слышать. Ты служила в армии. И я буду служить, когда получу докторскую степень. Но это не имеет значения. Я догадываюсь, что именно ты думаешь о тех, кто живет за кордоном. А правда в том, что там живут потомки людей, которые родились на Земле, как и наши предки. Мы все дети одной цивилизации. И отнюдь не все мексиканцы покинули Землю. Эвакуировалось, дай бог, шестьдесят процентов. Многие народы ушли с Земли в куда большем количестве. Те же русские. Кстати, Маркес очень любил русских… Они ушли и основали свою колонию. Но они не воюют. Они вписались в Федерацию. Это русские-то, с их претензиями на особый путь! Есть и такие колонии, в которых живут люди нашего народа. Иначе откуда бы Земля набирала такое количество шпионов с нашим фенотипом? Их много, очень много. Иногда я гляжу на людей на улице и гадаю: кто из них шпион? Им может оказаться любой. Абсолютно любой.

— Откуда ты все это знаешь?

— Не только Земля засылает к нам шпионов. У нас тоже есть разведка.

Я вздохнула.

— Я не питаю ненависти к землянам, — твердо сказал Энрике. — Даже к шпионам. Ну, пожалуй, только диверсанты… Это убийцы, и я отношусь к ним как к убийцам. Но я не понимаю, за что мне ненавидеть всех землян скопом.

— Ты считаешь, мы должны простить землян? Но они ведь не оставили нас в покое. Сколько наших гибнет каждый год…

— Из-за нашей глупости, — резко ответил Энрике. — Долорес, война — это бизнес. Выгодный. Но когда я возьму власть, я прикрою эту лавочку.

— Что?

— Долорес, мы тратим наши ресурсы на невыполнимую задачу. На личное обогащение нескольких воротил. Это правда. Когда я стану диктатором, я прекращу войну.

— Ты сдашься?!

Он засмеялся, услышав в моем тоне ужас.

— Нет, конечно. Никогда. Но я добьюсь того, что земляне признают нашу независимость. Признали же они Куашнару. И Шанхай почти уже признали. Я подпишу мир. И вместо войны укреплю наши границы. А те ресурсы, которые удастся высвободить, направлю на благо страны. На школы и больницы в деревнях вроде твоей. На снижение фермерских налогов. На новые космопорты. На новые библиотеки для всех. На красивые здания, в конце концов! — Он рассмеялся. — Ты успеешь закончить колледж и стать архитектором, как мечтаешь. И представь, настанет день, когда тебе закажут проект, ну, например, народного университета. Где учеба будет бесплатной, и девушкам вроде тебя не придется батрачить в такси, чтобы поступить в колледж. Наоборот, девушки получат государственную стипендию.

— Я буду голосовать за тебя, — объявила я решительно. — И всех знакомых уговорю. А ты уверен, что земляне не нарушат договор? Они ж вероломные.

— Долорес, они такие же, как мы.

— Да уж, помнили они об этом, когда была эвакуация с Земли…

— Нам давно пора перевернуть ту страницу истории. Те люди мертвы, и им не станет хуже от того, что мы отомстим их далеким потомкам. Забывать, конечно, нельзя. Вот наша независимость и будет символом того, что мы ничего не забыли. Но независимости вполне достаточно. А чтобы отбить охоту к нарушению договора, нужна крепкая граница. И сильная, мощная, развитая страна. Земляне тоже не дураки, не полезут они к серьезному противнику. Опасаются же они трогать китайцев. И я хочу, чтобы опасались лезть к нам.

— Ты считаешь, мы слабее, поэтому и?..

— Мы намного слабее. Это грустная правда. А все потому, что расходуем невосполнимые ресурсы на войну и этим выхолащиваем экономику. Нам нужно всего тридцать лет мира, чтобы набрать силу. Всего тридцать лет, Долорес. Мы с тобой будем еще молоды. И я клянусь, мы еще увидим, как Земля будет нас уважать.

— Хотелось бы.

Мы дошли до парковки, где я оставила машину. Неподалеку замер лимузин Энрике. Рядом с лимузином застыл водитель, он же телохранитель. Покатался Энрике Вальдес на «Севилье» — и хватит.

— Когда у тебя следующий выходной, опять в четверг?

— Да, но я хотела бы часть дня потратить иначе.

— И как?

— Сходить в библиотеку. — Я рассмеялась, тряхнув волосами. — Надо готовиться к колледжу. Я не кривлю душой, когда хвалю деревенскую школу, но только здесь, в столице, я поняла, как мало знаю на самом деле. Не хочу выглядеть неотесанной провинциалкой среди других студенток. Поэтому купила абонемент и слушаю разные книги.

— Ты молодец. И ты… Долорес, ты очень умная девушка. Умная и мудрая.

Я улыбнулась, принимая комплимент.

— Может быть, ты и верхом умеешь ездить? — внезапно шутливым тоном спросил Энрике.

— Ну, немного умею, — осторожно сказала я. — Как почти любая сельская жительница.

— Я сходил с тобой в парк, а теперь прошу ответной любезности. Через две недели мы с друзьями планируем верховую прогулку за городом. Поедешь со мной? Обещаю подобрать для тебя самую смирную лошадку.

О черт! Ездить верхом я действительно умела. Но беда в том, что умела слишком хорошо. Получится ли замаскировать мастерство? Верховую езду не объяснишь бабушкой, которая служила в богатом доме и обучила внучку великосветским манерам. Что делать? Отказаться нельзя, такая прогулка — предел мечтаний для разведчика. Мне надо войти в ту компанию. Но как это выполнить технически?

Деревенская неуклюжая девка по определению будет посмешищем и клоуном в великосветской среде. А в исполнении умелой наездницы — мой спортивный разряд можно, пожалуй, счесть доказательством умения — неуклюжесть будет выглядеть действительно клоунадой. Господа могут и не заподозрить неладное, но там наверняка будут слуги — конюхи, грумы… Эти подвох заметят точно.

— Подумаю, — выдавила я.

— Тебе незачем волноваться, — утешил меня Энрике. — Далеко не все мои друзья — спортсмены. Над тобой не станут смеяться.

— Не знаю, — пролепетала я. — Не могу обещать.

— Подумай. Если хочешь, я могу попросить своего тренера позаниматься с тобой.

— Нет-нет, Энрике, это лишнее.

— И в любом случае в следующий четверг мы снова встретимся? Если хочешь, могу проводить тебя в библиотеку.

Я улыбнулась и села в машину. Энрике дождался, пока я уеду, и лишь затем направился к своему лимузину.

— Что-то ты пропала. Загордилась, — обронила Камила, подсаживаясь за мой столик без спросу.